кривом зеркале обсидиановой статуи, соскоблив несколько упущенных
следов. Растрёпан, конечно, но достаточно, чтобы не привлекать особого
внимания.
Я дышал, пока не успокоился, обмотал руки свежими полосами ткани.
Спрятал теперь уже покоящееся оружие снова под плащом.
И уверенно вошёл в ничего не подозревающую толпу.
Вскоре я заметил ещё Надзирателей, стремительно двигавшихся в сторону
разрушенного входа, но здесь я пустил в ход всё, чему меня научила
Нетикрет. Останавливался, когда было нужно, замедлял или ускорял шаг
постепенно, петлял и вливался в толпу незаметно. Люди здесь знали:
что-то случилось — восточный вход в Дуат был всего в нескольких
кварталах отсюда, а грохот обломков в городе слышался нечасто. Но никто,
похоже, не замечал ничего особенного во мне. Никто, похоже, никого
конкретно не искал.
Почти десять минут я двигался незамеченным и наконец добрался до
входа в туннель — с облегчением переведя дух, когда тот закрылся за
мной. Сердце всё ещё колотилось, но первая часть была позади.
Пока я унимал дрожь в дыхании, меня снова одолели сомнения: можно ли
доверять сведениям, которые дал мне Номарх. Прежде я бы предположил,
что, увидев, на что способно моё оружие, системы Ка автоматически
ужесточат охрану вокруг него — независимо от того, что последует за
этим. Что бы ни угрожало городу.
Полагаю, так или иначе, я вот-вот это выясню.
Я сорвал окровавленные полосы с рук, взял посох и цеп снова — сжал
их, стиснув зубы, покагул прокатился по треугольному проходу.
Я не ожидал встретить здесь неприятностей, но в такой тесноте
среагировать быстро было бы невозможно.
Низкий потолок заставлял меня сутулиться на ходу; вибрирующий пульс
оружия отзывался эхом впереди меня. Однако никто так и не появился;
напряжённый тревожный час спустя я пробирался через потайной вход,
который впервые показала мне Нетикрет, — затем под рекой и вверх, на
запад.
Когда я наконец вышел из основания зеленовато светящегося обелиска,
не в пятидесяти шагах от Инферниса, всё казалось тихим.
Я перевёл дыхание, стараясь не думать о новом жжении в лёгких от
близости к зелёной воде. Тонкий как лезвие чёрный мост через неё — тоже
совсем рядом — сейчас пустовал. С этого угла снова было видно, что он ни
на чём не держится, совсем без опор и колонн.
Это артерия Дуата. Его яремная вена. Если не считать тайных,
разрушенных путей внизу, это единственная дорога между востоком и
западом.
Я взял свежую белую ткань, оставленную здесь заранее для этой цели,
снова обмотался ею и направился к входу на мост. Иунктиев в этот час
было мало — большинство ещё работало. Никто не удостоил меня вторым