Хорошая тактика; обычно камень крошится при ударе, и заряд теряется.
Особенно это справедливо для бритв Преторианцев.
Но, к несчастью для них, у металла таких проблем нет.
Септимы слишком поздно поняли, что превзойдены, — их страх лишь
усилился, когда Диаго врезался в их строй, рыча и сбив двоих с ног одной
только силой удара. Одному воину горло вырвали чисто, и когда другой
замахнулся клинком, чтобы пронзить бок моего алупи, я настиг его шею
[]вращающимся осколком. Оставшиеся Септимы сломались и отступили. Диаго
убил ещё одного. Я покончил с остальными.
Всё завершилось меньше чем за минуту. Некогда раздумывать. Тела были
разбросаны повсюду. Кровь покрывала треугольники, когда я возвращал их к
груди. В желудке — желчь, но выбора не было: либо они, либо я.
Я прекратил стоны последнего выжившего и двинулся вперёд.
ЗА СЛЕДУЮЩИЕ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ Я ВИДЕЛ ЕЩЁ
НЕСКОЛЬКО стычек. Острые, нутряные зарисовки насилия и паники и
отчаяния, окрашенные огненно-алым, — каждая из них была нежеланной
задержкой на пути к другу, ради которой мне приходилось их огибать. Ужас
того, что я видел, боль в ногах, мука от произошедшего с Аэквой всего
несколько часов назад — всё это отступало в тупой, пульсирующий фон, в
странно отрешённую тревогу по сравнению с необходимостью выжить и найти
Эйдина.
Какая-то далёкая часть меня понимала, что расплата за всё это будет
тяжёлой, когда мне наконец придётся с ней столкнуться. Но сейчас я
продолжал отгонять её прочь и сосредотачивался на маяке Воли в сознании,
который становился всё ближе и ближе — пока наконец не оказался всего в
одной улице.
Здесь тише. Меньше Октавов работает, меньше сопротивления. По замыслу
или по воле судьбы — Эйдин выбрал хорошо.
Я жмусь к теням, когда до меня доносятся голоса. Тихие и напряжённые.
Выглядываю из-за угла и вижу с полдюжины мужчин, быстро шагающих по
улице.
Мой друг среди них. Марширует с мрачным видом, чёрные глаза
обшаривают окружающие здания в поисках малейшего признака опасности.
Я сосредоточиваюсь на имбуировании его нарукавной повязки и тяну её к
себе. Внешне он никак не показывает, что что-то не так, но спустя
несколько секунд подаёт знак соседу. «Нам следует проверить эти здания —
вдруг там кто-то есть».
«Нужно торопиться», — тут же возражает другой.
Короткое обсуждение — и Эйдин соглашается остаться с одним из своих
людей, пока остальные четверо продолжают путь. Эйдин жестом отправляет
товарища на другую сторону улицы, а сам направляется к моей позиции.
Щурится, вглядываясь в тени.
Когда он видит меня, то резко останавливается. С недоумением касается