рецепт…
— Приходи, когда придёт время.
— Хорошо. — Я улыбаюсь краем рта — давая понять, что особо и не
рассчитывал. Он отказывает из заботы: всегда предупреждал меня, что не
стоит слишком полагаться на его снадобье. И мы оба понимаем: давать
способ приготовить его человеку в моём положении, с моим увечьем, —
значит без нужды искушать судьбу.
Прежде чем Кадмос успевает ответить, сбоку возникает движение — и в
дверном проёме вырастает Ульцискор. Его безупречная белая тога рассечена
пурпуром, торжественный наряд, подобающий тому, что ожидает нас этим
утром, — в точности как моя собственная, если не считать цвета. Следом
за ним просачивается трое молодых Октавов с уставленными едой блюдами и
стаканами; они расставляют всё на столе с отточенной точностью и тут же
исчезают. Ульцискор не обращает на них внимания — но и не произносит ни
слова, пока они не скрываются из виду.
— Кадмос. Всё в порядке? — Меня он не замечает.
— Да, Домин. Наш мальчик поправляется превосходно.
Ульцискор едва заметно улыбается краем рта — тронутый теплотой в
голосе Кадмоса, которая, без сомнения, отчасти призвана смягчить
внезапно сгустившийся в комнате холод. — Хорошо. Загляни и к Ланистии,
если сможешь? — Он делает едва уловимый жест, обозначая голову.
Кадмос тревожно хмурится и кивает, бросая мне последнийободряющий
взгляд, прежде чем оставить нас одних. Единственный звук — журчание
фонтана в треугольном бассейне атриума, пока мы усаживаемся за стол.
— С Ланистией всё в порядке? — Не так я намеревался начать разговор,
однако обеспокоенность слышалась и в голосе Ульцискора, и в ответе
Кадмоса.
— Головные боли. Вот уже больше недели. Сегодня утром, похоже, было
особенно скверно. И всё равно настояла на том, чтобы прийти, конечно. —
В его манере говорить что-то странное. Не то чтобы неловкость, но
определённо меньше привычной ему уверенности. Он тянется через стол,
наливает мне разбавленного вина, потом — себе. — Итак. У нас есть лишь
несколько минут, прежде чем нужно будет уходить, но давай хотя бы
начнём. Расскажи, что произошло на Юдициуме.
Я делаю глоток, затем аккуратно ставлю кубок рядом с собой и встречаю
его взгляд. — Нет.
— Нет? — Лицо Ульцискора темнеет.
— Сначала нам нужно кое-что обсудить. Кое-что, что я хочу прояснить.
Самое главное — я здесь потому, что сам того хочу. Ты больше не
распоряжаешься моими передвижениями. Ты больше не отдаёшь мне приказы. У
тебя нет никакой власти надо мной, и я тебе ничего не должен. — На пути
сюда, прошлой ночью в Трансвекте, я долго думал, как лучше подойти к
этому разговору. Каким бы умным он ни был, Ульцискор всё же Магнус