Или, может быть, все дело в том, что это член Лейтона?
Само совершенство.
И никто и никогда не сравнится с ним.
Гоню от себя эту мысль.
Сегодня позабудь о мыслях, Тесса.
Этой ночью есть только он и я. И больше никого в целом свете.
Он обхватывает мои бедра руками, стискивая почти до боли – наверняка останутся следы, и мне это нравится.
Его следы на моем теле.
Вожу подушечками пальцев на его грудной клетке, пририсовывая злобному татуированному дракону несуществующие рога.
Волосы водопадом свешиваются мне на лицо, но Лейтон откидывает их назад и смотрит мне в глаза, делая наш контакт полным.
Абсолютным.
Целует. Снова и снова целует – медленно, быстро, сладко, нежно, голодно, жадно, и от долгих поцелуев и страстных объятий, от того, как крепко он прижимает меня к себе, кружится голова.
Мне нравится пот, который покрывает кожу, нравятся влажные волосы, нравится целовать его в ответ и оставлять засосы уже на его коже.
Мне нравится тоже оставлять на нем свои следы и, кажется, теперь я его понимаю.
Так сильно хочется присвоить его себе, принять, поглотить, вобрать, слиться – не выдержав этого звериного собственнического желания, кусаю его в шею.
И судя, по его глазам, в которых черный зрачок вытягивается, превращая их в глаза хищника, он ничего не имеет против.
Когда я понимаю, что не могу больше терпеть, такая же истекающая снова, Лейтон перекатывается со мной вместе и оказывается на мне.
Его тело восхитительно тяжелое и горячее, он опирается руками по обе стороны от моей головы, чтобы не навалиться всем весом.
И как же больно он в меня входит…
Резкая кинжальная боль, так непривычно, так узко.
Он с размаху останавливается и смотрит на меня.
С таким нетипичным для Лейтона Уинфорда выражением лица, что я, наверное, запомню его на всю жизнь.
– Первый… Я у тебя первый?
Слова почему-то застывают в горле, и я только киваю.
– Почему не сказала?
– Потому что это только мое дело, – упрямо говорю я.
– Нет, блять, Тесса, это не только твое дело!
Впервые вижу его в таких эмоциях и не могу их идентифицировать. Я действительно не ожидала, что он придаст этому такое значение.
Целует меня бесконечно нежно.
Приникает лбом к моему лбу и негромко просит:
– Не бойся.
– С тобой я не боюсь.
Бережно проводит рукой по низу моего живота, как будто он хрустальный.
Медлит, бесконечно медлит и не движется, давая мне привыкнуть к новым ощущениям, к этому чувству тугой наполненности.
И к своему огромному размеру, который распирает меня изнутри.
Я знала, что в первый раз будет больно и была готова к неприятным ощущениям, но как же аккуратно, бережно он это делает, хотя по его потемневшим от страсти глазам вижу, что сдерживает себя с трудом.