До мурашек, до пробирающей с головы до пят дрожи.
Прикасается губами к моей влажной коже медленно, по миллиметру приближаясь к самому сосредоточию.
У меня нет сил терпеть это странное чувство, что возникает внизу живота, похожее на волну раскаленной лавы, которая все поднимается и поднимается на многометровую высоту, но никак не может схлынуть.
По щекам текут слезы, я извиваюсь бедрами, с протяжным громким стоном выдыхая его тысячу раз желанное, восхитительное имя, когда он наконец-то прикасается губами.
Там.
Его прохладные губы болезненно-сладко остужают мой жар, собирают всю мою влагу до капли.
Лейтон скользит языком по лону, целуя клитор, и одновременно смотрит на меня снизу.
Так бесстыдно и откровенно, с таким наслаждением он ловит темп движения моих бедер, сжимая их руками и раздвигая еще шире. Умелый язык проникает вглубь и ласкает меня прямо там, внутри.
Будто хочет съесть, поглотить, но никак не может насытиться.
Тону в его голубых глазах, которыми он пожирает меня – мне уже не выплыть. Не выбраться.
Я – утопленница.
Этот океан все-таки поглотил меня в свой бешеный шторм, утянул на самое дно и закружил в смертельном водовороте, в неистовой качке, в своей исступленной стихии.
Бездна.
Захлебываюсь в судороге, которая взрывается в моей крови цветом раскаленного золота.
Слезы – градом.
Его имя на губах – громко, изнемогающе, требовательно, сладко.
Его имя – это восторг!
Я словно на несколько мгновений перестаю существовать в этом теле и превращаюсь в один сгусток дикого, необузданного, зверского наслаждения.
А он впивается ртом в мое лоно, и ловит выплеснувшуюся влагу, испивая меня всю, до капли.
Я – современная девушка, и, конечно же, я изучала свое тело, но какими же робкими и неумелыми были эти попытки по сравнению с тем океаном безумия, в котором утопил меня Лейтон Уинфорд…
С довольной ухмылкой, словно не дракон, а роскошный кот, насытившийся до отвала, он притягивает меня к себе и собирает слезы с моих щек тыльной стороной ладони.
Гладит по волосам, стирает испарину с моего лба.
– Во всем мире нет ничего прекраснее, чем твои глаза, когда ты кончаешь.
Целует глубоко, упоительно сладко.
Как будто вкус «Экстаза» на моих губах.
– Я заплачу Реминайту, чтобы написал твое лицо в момент оргазма, сделаю пару копий и повешу у себя в кабинете и здесь.
– Тогда я перегрызу тебе горло, – серьезно сообщаю я.
Лейтон смеется.
И усаживает меня на себя.
Сверху.
Обхватываю его ногами и трусь бедрами об его огромный член.
Пульсирующий, твердый.
Великолепный.
Я никогда в жизни не думала, что стоячий мужской член – это так красиво.