Так сладко и влажно – меня пробирает огненная волна, прихлынувшая в самый низ живота.
Приподняв меня за бедра, Лейтон одним движением стаскивает расстегнутое платье через низ вместе с трусиками, чулками и сапожками Веленто – его подарком.
Теперь я – абсолютно обнаженная перед ним, полностью одетым – в его безупречной парадной черной форме, и этот контраст заставляет кровь вскипеть.
Обвиваю его ногами, крепко прижимаюсь к нему, чувствуя под руками его сильное тело, могучие мускулы, и мои влажные от его ласки соски трутся об грубую ткань кителя.
Стон, сорвавшийся с моих губ. Его хриплое неровное дыхание.
Взорвавшийся пульс.
И тьма в голубых глазах.
Непроглядная, голодная тьма, жаждущая поселить меня в себе навечно.
Провожу костяшками пальцев по растрепавшимся темным волосам Лейтона, по его щеке и шее, и берусь за пуговицы мундира – рельефные и холодные, оказывается, они расстегиваются так легко.
Что-то глухо прорычав, Лейтон наматывает мои волосы на ладонь и, запрокинув мою голову, впивается поцелуем.
Алчно терзает мой рот, и пока я, в каком-то горячечном бреду на ощупь в бешеном темпе освобождаю его от кителя, галстука и белой рубашки с погонами, он помогает мне и одежда летит в разные стороны.
Как же это непохоже на аккуратного педантичного Лейтона Уинфорда!
Видимо помятуя, что с ремнями брюк у меня не складывается, ремень он расстегивает сам.
И наконец-то он обнажен полностью – так же, как и я.
Глаз не могу от него отвести – настолько великолепно сложен. Широкая грудная клетка с татуировкой перетекает в идеальный торс с рельефными кубиками пресса и косыми мышцами живота, плавно переходящий в узкие бедра, пах с огромным членом, который стоит, как какое-то орудие.
И, черт побери, я схожу с ума от того, как он на меня стоит.
Трогать его, сжимать, ощущать, тереться…
Но своим затуманенным разумом я понимаю, что осталась одна деталь.
Часы на красивом мужском запястье.
Я беру его правую руку и провожу пальцами по прохладному металлу.
Без лишних слов Лейтон расстегивает замок и кладет часы на стол, не отрывая от меня глаз.
Ожидаю увидеть синюю предсвадебную метку, начертанную кровью Кристалины Вадэмон в день их помолвки, похожую на мехенди. У Кристы такая же, только выведенная его черной кровью – сегодня сапфировая как только ею не светила.
С досадой понимаю, что мне не наплевать.
Мне неприятно будет увидеть свидетельство того, что Лейтон почти принадлежит другой женщине...
Не просто неприятно – это будит в глубине души какое-то очень темное чувство.
Но никакой сапфировой метки там нет.
На ее месте – шрам.