Вечером следующего дня Марзи сидит на кровати в моей комнате в Хрустальном Ключе, куда я вернулась в облике дракона, вынырнув из ледяного озера, и забрасывает вопросами.
Не скажу, что лететь по Драковии было так легко.
И вообще – лететь. В первый раз в своей жизни.
Благо, в городе были расположены специальные указатели, и, будучи в Ключе, я на всякий случай изучала карту столицы. Ориентиром служил императорский Четырехгранник, который был прекрасно виден из всех точек города.
Один раз врезалась в стену какого-то дворца. Задела крылом растяжку, поздравляющую драконов с Компиталиями.
Но, в целом, добралась без эксцессов – никто на меня и внимания не обратил.
Самым сложным было проникнуть более-менее незамеченной в дом тетки – ведь вся моя одежда, включая нижнее белье, осталась в доме Лейтона. По дороге я прихватила какой-то серый стяг, и, завернувшись в него, как в плащ, смогла справиться с этой задачей до того, как в мою комнату нагрянула сначала служанка, а потом и сестрица, которой та тут же донесла о моем появлении.
И вот сейчас даже веснушки на лице Марзи выглядят оживленными.
Еще бы, такая новость!
Желтуха наконец-то воплотилась в дракона.
На подоконнике лежат утренние газеты. Заголовки пестрят двумя главными новостями вчерашнего дня – роскошью императорским конвивиумом, завершившим Компиталии и ознаменовавшим собой приход весны, и самоотверженным героизмом майора Лейтона Уинфорда.
«Герой не только на поле боя» – крупными буквами набрано на передовице самой верхней газеты.
А в самой статье рассказано про то, как на конвивиуме одной гостье – кривовке стало плохо, так как у нее начался первый оборот в дракона.
И героический майор Уинфорд, пожертвовав праздником и танцем со своей обожаемой невестой, не гнушаясь своим высоким положением и высококровностью, отвез эту простую стеклянную кривовку в лечебницу и проследил, чтобы бедняжке оказали помощь.
Она благополучно обернулась, а майор своим участливым и заботливым поступком в очередной раз показал, как добрые драконы заботятся о коренном населении Драковии.
Как говорится, тут ни убавить ни прибавить – сегодня ночью Лейтон действительно был со мной очень участлив и добр.
Вернее, гораздо, гораздо больше…
Главное, что мое имя не называется, и фотографических изображений, как он уносит меня с конвивиума тоже нет. Все сделано чисто. И это радует.
– По-моему, я прикоснулась к хрустальному бокалу из набора, который императору подарил твой отец. Но я не уверена. Очень плохо себя почувствовала. Оборот дался мне нелегко, – проговорила я.