Изначальные условия уже изменились.
Лейтон сделал то, чего я от него не ожидала – отказался от Кристалины Вадэмон, пошел против самого императора, своего отца и местного общества.
Лейтон свободен, и теперь я не могу смотреть на него так, как раньше.
Кроме того, иметь в личных наставниках черного дракона, настолько опытного воина – огромная удача и большая честь. На старших ступенях преподаватели АВД иногда берут себе в ученики кадетов, но стеклянных драконов, коим я для всех являюсь, у высококровных брать в ученики не принято.
Я и подумать не могла, что Уинфорд выразит желание тренировать меня сам.
Поэтому я благодарю его – честно и искренне, без капли иронии или скрытого недовольства.
А потом все-таки спрашиваю, хотя понимаю, что лучше было б промолчать:
– Лейтон… Что ты почувствовал, когда впервые убил?
Он не переспрашивает, с чего это я интересуюсь – никаких уточнений или наводящих вопросов. И за это я ему благодарна.
– Ничего.
– Совсем ничего? – удивляюсь.
– Возможно, некоторое удовлетворение, – задумчиво добавляет он. – Это было сразу после того, как я окончил Академию. Нас с одним из соучеников распределили в крепость на западном мысе Железный рог. Там в то время было очень неспокойно, и я высказался против, чтоб отправлять его в такое место. Он был слабоват ментально – через три дня его поставили в патруль, и химеры легко его сцапали, наслав ему какой-то бред о доме и его семье. Легко его взяли, он даже сопротивления не оказал. Кровь выпили, не побрезговали и внутренностями, и некоторыми частями тела. А потом скинули обезображенный труп дракона прямо на плац перед казармой.
– Он был твоим другом?
– Нет, он не был моим другом, или даже товарищем. Но я нашел гнездо той стаи и сжег его дотла вместе с детенышами.
– Ты был абсолютно хладнокровен?
Черный дракон выдыхает из ноздрей пар.
– И ты должна такой стать. Хотя, должен признать, ментальный щит у тебя получается очень хорошо. Уж точно лучше Флетчера.
– Так звали того сокадета?
Лейтон отвечает «Да», но оно расплывается в моем сознании – успокаивающая снотворная настойка наконец-то начинает действовать.
В больших черных обвивающих меня крыльях так спокойно, так хорошо...
Мне хочется соприкоснуться с ними своими настоящими крыльями, почувствовать эту приятную гладкость, шероховатость сухой чешуи...
Но нельзя…
Нельзя.
Когда я засыпаю, мне не снится никаких отвратительных химер – мускулистых хвостов, треугольных морд…
А снится, как я лечу в чистом предзакатном небе, заходящее солнце блестит на чешуе, а рядом реет черный дракон, и мы с ним почти одинаковые по размеру...