Кан не разрешил мне вынести из архива личные дела этих кадетов – такое даже адъютанту ректора было нельзя, но позволил снять с них копии.
До ксерокса местные технологии, к сожалению, не дошли, поэтому я потратила немало времени на переписывание. А карточки из личного дела пересняла при помощи громоздкой камеры, которая была в архиве – местного аналога фотоаппарата.
Так что теперь я знала эти имена и фамилии наизусть. Перефотографированные изображения получились не самого лучшего качества, но я была несказанно рада и тому.
Нужно было поподробнее изучить письма Олы, которые она писала сестре, так удачно прихваченные мною из дома тетки. Я их, конечно, уже перечитала, но Ола давала очень мало конкретики, не говоря уже о внешности своего таинственного возлюбленного, акцентируясь на отношениях, на чувствах. Она явно следовала его просьбе не распространяться об их отношениях. Хоть раз бы упомянула его имя – но нет.
Однако сопоставление писем со списком членов клуба и их изображениями пока пришлось отложить из-за звонка, которого я ждала уже несколько дней.
Недавно я улучила благоприятный момент перед занятием по картографии, чтобы с глазу на глаз переговорить с Люсиль Брюстер, брат которой работал в газете, что когда-то писала о закрытом процессе, связанном с преступлением Жнецов раскола, и попросила ее узнать у него по поводу Майло Труитта, автора той статьи.
Ради этого пришлось рассказать о задании Лейтона и взять с нее честное слово, что не разболтает другим участницам ОЛУХА. Лишняя огласка мне была ни к чему. Люси, конечно, пообещала, но что-то я сомневалась, что она это обещание выполнит.
Но такова была цена. Я понимала, что информация – штука ценная, и она, в большинстве своем не достается просто так.
Брат Люсиль сообщил, что тот репортер перешел в другое издание, однако ради сестренки раздобыл для меня нужные сведения – его рабочий телефонный номер.
Телефоны в Драковии были прерогативой высококровных, однако в АВД существовала телефонная комната с будками, которыми можно было воспользоваться за определенную плату.
До Майло я дозвонилась, но он, выслушав меня, сказал, что подумает и, возможно, перезвонит позже.
И действительно перезвонил – через пару дней телефонистка АВД вызвала меня телефонную комнату, и Майло сообщил, что передаст адъютанту Лейтона Уинфорда кое-какие сведения по той истории.
За определенную плату, разумеется.
Цену, как по мне, он заломил конскую, но, поторговавшись, я ее сбила. Правда, ненамного, но и то хлеб.
При этом достаточно вредным голосом сообщил, что готов встретиться только сегодня, потому что завтра уезжает в командировку.