Наконец-то одевшись и вроде как, даже немного протрезвев, девчонки присоединились к толпе гостей, которая окружила наш стол, и принялись отчаянно громко болеть за меня.
Единственные среди всех высококровных.
Остальные драгоценные явно ждали, когда я с треском провалюсь, более того, не распознавая моего блефа, меня, якобы подсказывая, подначивали совсем уж на глупые ходы.
Однако я бегло отметила, что Кристалины Вадэмон среди этой толпы не было.
Но сейчас был не тот момент, чтобы отслеживать сапфировую.
Я никогда не получала такого удовольствия от карт, как от бильярда, но сейчас это было ради дела, и все шло ровно так, как задумывала, а карты в руках, сделанные из какого-то гладкого материала, до боли напоминали карты из моего мира. Даже картинки были практически идентичны.
Карты-картишки, сделайте так, чтобы мне поверили…
А парни все больше и больше верили в свою удачу, в свой легкий выигрыш и ложное чувство превосходства окончательно вскружило им голову – я же внимательно за ними наблюдала, считывая их жесты и мимику.
Момент, когда настала пора сменить тактику, выбрала практически идеальный.
– Раскрываемся.
Лучась от удовольствия, Айзек-бобер выложил на сукно три дамы и две тройки.
Фулл хаус – одна из сильнейших комбинаций в покере, которую практически невозможно перебить.
– Кук, это платьешко, которое на тебе, уже давно лишнее, – парень показал свои непомерно большие резцы. – Тебя жалели, но сейчас мы уже играем по-взрослому – снимай его!
Интересно, если он высококровный и при деньгах, почему их не уменьшит? Магией там, или как-нибудь?
На это же совершенно невозможно смотреть!
Боюсь представить ощущения девушки, которая будет с ним целоваться. Впрочем, думаю, Айзеку это не грозило и не грозит впредь.
Остальные мои соперники вторили янтарному дракону-бобру.
– Лишнее, лишнее!
– Платье лишнее, снимай его, снимай!
– Снимай!
– Вместе с трусами, Кук! – закричал Ньюмарк, возбужденно проведя ладонью по и так зализанным волосам.
Скандировали все, кроме Паджета, который уже вышел из этого раунда, и наслаждался происходящим со стороны, попивая коктейль, который ему услужливо притащил какой-то стеклянный.
Тогда я положила рядом с картами Айзека свои четыре туза и девятку, и тон мой был безупречно спокоен:
– Каре.
Оно было прекрасным, воистину прекрасным – вытянувшееся лицо янтарного и его округлившиеся, как у филина, глаза. По-моему, у парня даже резцы немного удлинились от неожиданности.
Юни и Люси завизжали, запрыгали от радости, принялись обниматься и обнимать меня.
Остальные кадеты пребывали в состоянии легкого замешательства.