Кроме унижения от Кристалины, по крайней мере, ничего плохого с ней не сделали – этого я боялась больше всего.
Ведь у высококровных кадетов нашлось развлечение пооригинальнее…
– Чья вообще была идея – отправиться в питомник?!
– Гроув это предложила. Она уж больно хотела на них посмотреть…
– Она спала с офицером Халидом?
– Разве твое дело, стеклянная, с кем спала высококровная дракайна?
– Паджет, спала или нет?
– А назови меня Ченинг, тогда отвечу…
Рубиновый ухмыляется. И облизывает верхнюю губу.
– Паджет, спала или нет? – абсолютно хладнокровно говорю я.
– Я не интересуюсь такими вещами, – разочарованно выдыхает он. – Но да… Я случайно видел их вместе.
Утираю пот со лба, чтоб он не заметил – этот допрос дается мне с трудом.
– И что вы делали в питомнике? Халид тоже ходил?
– Может, и ходил. Многие были в масках! Выпили, посмотрели и ушли. Что мы еще могли делать? Мы же не идиоты, чтоб их выпускать!
– По-моему, вы как раз конченые идиоты… – пробормотала я, и еще немного порасспрашивала Паджета.
Но он действительно рассказал все, что помнил. Вообще, вечно высокомерный рубиновый дракон Чанинг Паджет, как котеночек, послушно отвечающий на все мои вопросы, представлял из себя довольно забавное зрелище.
А самым забавным было то, что когда я закончила свой допрос, он сказал:
– Слушай, Кук, такое дело… Хочется поцеловать тебя. И все остальное тоже хочу. Не знаешь, что со мной такое?
– Просто перепил. Завтра пройдет.
– Думаешь?
– Угу.
– А, по-моему, я уже давно этого хочу. Даже, когда трезвый. Это очень странно. Ты была такая жалкая, но потом что-то в тебе появилось такое… Не могу понять…
Рубиновый снова потянулся ко мне.
– Даже думать об этом не смей, Паджет! – выставила вперед руку я.
Установку не испытывать любовного интереса, или наоборот, влюбиться в кого-либо без памяти я ему дать не могла – это было слишком сложной ментальной задачей, требующей просто бешеной концентрации и опыта.
Таким уровнем, в отличие от Лейтона, я пока не владела.
Но кое-что уже могла.
– И вот еще что – не смей больше никогда не устраивать здесь своих дурных сборищ. Они нарушают порядок военного учреждения. Веселье окончено. Навсегда. Иди и объяви об этом своим дружкам. Выгони их. Прямо сейчас.
Ченинг хмурится.
Но не сопротивляется – Лейтон бы гордился тем, как хорошо у меня получилось задать ему эту установку, хоть она, в сущности, и была довольно простой.
И идет ее выполнять.
Сколько же разочарования и недоумения отражается на лицах высококровных кадетов, когда Паджет велит слугам выключить музыку, стробоскопы и в воцарившейся тишине велит всем выметаться!