Воздух пах золой, дымом и курящимися благовониями с нотами кориандра, бергамота и сандала.
Это потом у нас будет светская церемония с обменом кольцами, с блестящим приемом, модным свадебным платьем, ослепительным костюмом жениха.
Но главное происходило сейчас, здесь, в Храме драконьей верности на Пике Ковчег.
Жрец храма в красном балахоне с капюшоном, читая чин венчания на стародраконьем (который я даже немного понимала, потому что хорошо занималась по этому предмету), поднес ритуальный нож из обсидиана – вулканического стекла, добытого прямо здесь, среди менгиров и дольменов.
Я вытянула к огню ладонь, и Лейтон нанес порез.
Точно так же, как и я ему.
На этот раз мы не наносили метки друг друга кровью на запястья – мы соединили ладони, позволяя нашей крови смешаться над обсидиановой ритуальной чашей, которую подставил жрец.
Сначала она капала, но затем потекла. Боли я не чувствовала.
Только удовлетворение, единение и силу. Великую значимость этого момента, который скрестил наши судьбы.
Наша магия, черная и золотистая, спелась в единое целое вокруг наших сомкнутых рук и вспыхнула до самых небес.
Жрец обмотал наши сомкнутые ладони полотенцем со старинной драконьей вышивкой, плеснул в чашу причастное вино и с поклоном подал Лейтону.
Согласно древнему обычаю Лейтон поднес кубок к моим губам, и я глотнула.
Край чаши был холодным и острым, и я почувствовала на губах терпкий вкус металла, соли и бархатистой фруктовой ягодности древнего вина.
И по традиции напоила из черной чаши его.
А потом Лейтон поцеловал меня – кровь, вино, страсть и магия смешались в один пряный коктейль.
И мы танцевали у священного огня традиционный старинный танец супружеской пары драконов – медленные, плавные па по кругу, соприкосновения рук и взглядов под ускоряющийся ритм барабанов.
Оставалась последняя дань традиции.
После танца муж и жена должны были сойти по ступеням Храма драконьей верности, а остальные драконы кидали им под ноги мелкие монеты и лепестки белых роз. По местным поверьям считалось, чем больше денег под ноги молодоженам бросит гость, чем богаче их одарит, тем удачливее и счастливее сложится его собственная личная жизнь.
Так что драконы не скупились – под звон монет и шорох лепестков мы медленно спускались по величественной каменной лестнице.
Роян Эльчин высыпал целый сундучок золотых империалов.
А вот Ченинг Паджет, который по своему статусу тоже был приглашен, скривившись, бросил три гнутые медяшки.
Зато профессор Локвист в своих излюбленных темно-зеленых очках ничего не бросил. Он на короткий миг приостановил меня, придержав за локоть.