– Почему замолчала? Продолжай.
– Уберите оттуда руки, майор… – устало прошу.
Если честно, после пережитого, после всех волнений этих бешеных суток без сна, включая отравление гадостными парами, силы на пределе.
На этот раз мне от него не сбежать.
Мне ему не врезать.
Не в этом ослабленном состоянии…
– Так и собираешься хромать, как старая кляча? След сапога заживает долго. Он специально так устроен.
Запоздало замечаю у него знакомый флакон…
– Если майор столь великодушен и добр, то пусть даст мне свою волшебную мазь, я сама обработаю ногу. Не хотелось бы обременять его ненужными хлопотами.
Прохладные пальцы Лейтона добираются до полоски чулка на моем бедре.
Как назло, сегодня я не в толстых шерстяных, а в одних из тех, что подарил он.
Медленно проводит указательным пальцем по полупрозрачному черному кружеву, повторяя узор.
Невесомо, как перышком...
Но опасно.
И так остро, словно перо стальное.
Касается едва-едва, но так тяжело, жадно, голодно смотрит, любуясь узором, контрастом черного кружева и моей сливочно-белой кожи.
Его дыхание сбивается.
Чувствую это. Чувствую его запах и легкую, едва ощутимую, дрожь.
– Напортачишь так же, как с пятновыводителем и формой, – говорит, не поднимая головы от моих бедер. – Я просто не могу доверить тебе настолько важное дело.
– Это я-то напортачила? Я? А не вы вломились ко мне в ванную?
Совершенно не реагирует.
Его невозможно смутить, осадить и отодвинуться от него тоже невозможно.
Я в плену его прикосновений, дыхания, голубых глаз…
– Кстати, тебя ждет новая форма. Просто не терпится, чтобы ты примерила.
– Надеюсь, она – полная копия старой, которую вы испортили.
– Гораздо лучше.
От усмешки Лейтона мне становится не по себе.
Как будто сам дьявол во плоти.
Дьявольский чертов черный дракон!
Буквально пожирая мои ноги глазами, он чуть разводит их в стороны, придерживая локтем, чтобы удобнее между них устроиться.
Смотрю на него из-под полуопущенных ресниц, ощущая его торс между своих коленей.
Почему у меня мгновенно пересохли губы?
Почему мне так хочется прикусить или облизать?
Вторая рука Лейтона тоже ложится на мое правое бедро, а пальцы проникают под резинку чулка.
Там горячо, а они ощущаются такими прохладными…
Медленными, ласкающими движениями, буквально по сантиметру, стаскивает с меня чулок, обнажая ногу.
По миллисекунде вниз.
Эти секунды шелком скользят по моей коже
И обнажают огромную иссиня-фиолетовую гематому на передней части голени, оставшуюся после сдавливания железных пластин…
– Все-таки надо было оторвать этому уроду голову, – Лейтон мрачно разглядывает синячище.