Сейчас же я находилась в каком-то облаке.
В груде белоснежного тяжелого хрустящего одеяла и простыней на огромной, по моим меркам, кровати.
В спальне, какие мне до этого доводилось видеть лишь в кино про богатую жизнь.
Приглушенные тона, темное дерево и черные портьеры, массивная мебель, сдержанный интерьер…
Ничего лишнего, и все-таки все здесь буквально кричало о высоком статусе владельца этих хором.
Понимание, кому принадлежит вся эта роскошь, не заставило себя долго ждать.
Я уже бывала здесь. Я здесь убиралась.
Спальня Уинфорда.
Я проснулась в его кровати.
Паническая мысль, что он воспользовался моим бессознательным состоянием, тревожными красными лампочками замигала в голове.
Нет.
Он бы так не поступил.
Не в его стиле.
Лейтону важно видеть и чувствовать реакции. Безжизненное туловище его не прельстит, это точно.
И потом, даже я со своей неопытностью в плане интима понимала, что, если бы со мной такое произошло, когда я была без сознания, в теле все равно проявились бы… Определенные ощущения.
Не знаю, как проходит оборот по теории Локвиста, но высока вероятность того, что я бы уже проснулась драконом.
А сейчас в моем теле была только легкость.
Нога не болела совершенно.
Я чувствовала себя восхитительно бодрой и отдохнувшей. Выспалась так, как, кажется, еще ни разу не высыпалась за полгода, что провела в этом мире.
Вот только…
Опустила взгляд вниз и запоздало поняла, что я – голая!
Слава богу, не в чем мать родила – трусики и лифчик на мне были, причем лифчик последний, один-единственный.
Второй был облит вином и канул в неизвестном направлении.
При мысли о том, что Лейтон отнес меня в свою кровать, а потом раздевал до белья, кинуло в дрожь.
Совсем не было стыдно за это самое простое и дешевое белье без украшений и кружев, которое совсем не подходило к роскошным дорогущим чулкам, которых на мне, кстати, тоже сейчас не было – ни правого, ни левого.
Но испугало, как по-хозяйски это выглядело.
Слова Лейтона его отцу о том, что я стану его любовницей, сказанные с такой непререкаемой уверенностью, зазвучали в голове…
Он все решил. И мое мнение на этот счет, похоже, его совершенно не волнует.
Следом пришло еще одно воспоминание, от которого я закрыла глаза ладонью.
Господи, я сказала Лейтону, что он пахнет лучше всех на свете…
Неужели, я действительно это сказала?
Под действием токсинов мерзкого Сучича, от которых была не в себе.
После его вони любой запах показался бы чуть ли не ароматом майских роз, хоть запах дихлофоса.
Но вместо дихлофоса оказался Лейтон Уинфорд с этим его чертовски приятным холодным парфюмом…