Правда заключалась в том, что мне недолго осталось. Я обменяла свою душу на снятие проклятия, и, хотя поначалу сомневалась, теперь я была непоколебима.

Я знала, чего хочу теперь: оставить после себя что-то. Что-то настоящее. Что-то от меня — Астории Девлин Темпест, — что будет жить, даже когда меня не станет.

Тетрадь была наполовину исписана, и рука пульсировала. Пролистывая написанное, я могла проследить свои эмоции в каждой букве — мой почерк становился тяжелее, когда я вспоминала смерть Беатрис, и легче, когда вспоминала, как впервые держала на руках каждого из своих детей. На страницы изливалось мое сердце. Чернила заворачивали мои воспоминания в подарочную упаковку.

Но здесь была и печаль, вплетенная между строк радости и триумфа. У моей истории, возможно, не было счастливого конца, но даже я могла согласиться, что самые трагические истории важны… и моя не была исключением.

— Астория? — Дверь со скрипом открылась, и голос Грима нарушил тишину. Он шагнул наполовину в комнату, темные волосы взлохмачены, его глаза встретились с моими, словно привязывая меня к месту. Сегодня в нем было что-то новое — расслабленность в плечах, какая-то теплота, которую он почти никогда не позволял себе показывать.

Грим распахнул дверь шире и перешагнул порог, непринужденно прислонившись своей высокой фигурой к столбику кровати, даже не притворяясь, что отводит взгляд. На нем был его обычный свитер, рукава небрежно закатаны на сильных предплечьях, и отглаженные брюки, которые каким-то образом все равно выглядели греховно повседневными на нем.

Он выглядел хорошо.

Лучше, чем хорошо.

Острые, холодные грани, казалось, смягчились, его пепельная кожа тронута жизнью. Ни синяков. Ни отметин. Его взгляд упал на раскрытую тетрадь у меня на коленях, затем медленно вернулся к моему лицу.

— Я не знал, что ты любишь писать, — сказал он, на этот раз тише.

— Полагаю, раньше мне нечего было сказать. — Я закрыла тетрадь, прежде чем он успел заглянуть дальше, и поднялась с кровати. Поток вопросов нахлынул на меня, готовый выплеснуться разом, но Грим опередил меня.

— Полагаю, тебе нечего сказать по поводу веток, лежащих в ванной?

Я усмехнулась, мысленно напоминая себе держать карты при себе.

— О, не стоит беспокоиться. — Я не знала, когда он вернется, но, честно говоря, надеялась, что не раньше, чем у меня будет хотя бы сносная корзина, чтобы похвастаться.

— М-м-м… — Грим провел рукой по волосам, усмешка последовала за движением.

Мое сердце затрепетало так, как не трепетало уже давно.

— Ты голодна? — спросил он, отталкиваясь от дверного косяка и уходя в коридор. За его широкими шагами было трудно успеть, и я спрыгнула с кровати и последовала за ним. Аромат карри разносился в воздухе. — Я принес кое-что из моих любимых блюд. Надеюсь, ты любишь курицу в кокосовом соусе и красное карри.