Мы стояли в его гостевой спальне, ровные полосы от пылесоса тянулись по всей длине ковра.

— Я в основном использовал ее как кабинет, — сказал он, собирая рассыпанные бумаги и подбирая несколько разбросанных книг. — Но тут уже стоит готовая кровать для гостей. Мы можем взять все, что тебе нужно, если ты захочешь остаться. Может, комод.

Я подошла к его столу, легко проводя пальцами по гладкой поверхности. На стене за ним висело несколько фотографий в рамках. Юный Джентри, гордо улыбаясь, держит рыбу больше его самого. Джентри и девушка, которую я приняла за его сестру, оба смеются, застыв в брызгах посреди залитого солнцем озера. Группа молодых людей в потрепанной форме регби, лица счастливые и в синяках. Я слабо улыбнулась, тепло разлилось в груди, пока мой взгляд не зацепился за последнюю фотографию.

Я наклонилась, нахмурившись.

Джентри стоял рядом с пожилой женщиной, ее темная кожа сияла на фоне ярких, переливающихся красок кафтана. Тяжелые серьги-кольца с бисером блестели на солнце. Нить холодного узнавания пробила мое нутро.

Я осторожно сняла фотографию со стены, изучая ее ближе.

— Кто это? — спросила я, голос был слишком резким.

Джентри подошел сзади, так близко, что его тело слегка коснулось моего. Его тепло просочилось в мой позвоночник. Он заглянул через мое плечо, невозмутимо.

— Это Феодора, — сказал он, словно это было самым обычным делом в мире. — Она та милая библиотекарь, которая направила меня на мой путь. Она — причина, по которой мою статью опубликовали в журнале и я получил место в Оксфорде.

Я нахмурилась, губы сжались, когда я поставила фотографию обратно на стену. Пульс стучал в ушах. Мне нужно было убираться отсюда. Сейчас.

Повернувшись слишком быстро, я врезалась прямо в него. Я забыла, что он все еще стоял прямо за мной. Наши груди соприкоснулись, и я замерла — пойманная жаром его тела, тем, как он уже смотрел на меня сверху вниз. Этот свет в его взгляде. Такой теплый. Такой настоящий. И это вызвало жестокий спазм в животе при мысли, что единственная причина, по которой он смотрит на меня с таким благоговением… может быть Судьба.

— Я… мне нужно идти, — заикаясь, выпалила я, выскальзывая из его пространства.

Его выражение лица мгновенно изменилось, легкая улыбка дрогнула.

— Ты в порядке?

— Я забыла, что встречаюсь с Дэем, — солгала я, лихорадочно хватая сумку со стойки.

Джентри последовал за мной.

— Я подвезу тебя, — быстро сказал он, беспокойство сквозило в каждом слове.

— Все в порядке. Я позвоню тебе позже, обещаю.

— Астория. — Он поймал меня за локоть. Нежно, но твердо. — Темно. Позволь мне отвезти тебя. Или хотя бы подожди здесь, пока Дэй не приедет за тобой. — В его голосе не было гнева. Только беспокойство. Доброта. Он всегда был таким: таким покладистым, таким хорошим. Иногда я забывала, что у него есть свои чувства — забывала, насколько глубокими они могут быть.