Раньше я бы отстранилась. Я всегда так делала. Лучше выжечь землю, чем позволить кому-то подобраться слишком близко. Но с ним это было больно. Больно было лгать.
— Ладно, — уступила я. — Да, я подожду его.
Джентри кивнул, с явным облегчением, и без вопросов взял у меня сумку.
— Хорошо. Спасибо.
Он достал мой телефон из переднего кармана и протянул мне.
— Вот. Хочешь, я позвоню ему?
Я покачала головой, пальцы сжались вокруг телефона.
— Что случилось? — спросил он. — У тебя такой вид, будто ты призрака увидела.
Правда тяжелым грузом лежала на языке. Я могла бы сказать ему. Сказать, кто такая Феодора на самом деле. Почему так важно, что именно она, из всех людей, направила его на этот путь. Ко мне.
Немо говорил жить в правде. Что она иначе настигнет меня. И Джентри… он ни разу не заставил меня пожалеть о том, что я была с ним честна. Даже когда он встретил Дэя, он не вздрогнул.
И все же.
Что будет, если я скажу ему?
Что изменится?
Ему не нужно было убеждать себя в невидимой магии, пронизывающей наш мир. Он словно просто знал, но это казалось личным. Я не хотела быть ответственной за все существование Джентри. Он не заслуживал быть настолько сильно вовлеченным в меня или в мои проблемы.
Вместо этого я солгала — сказала, что ничего не случилось, и принялась писать сообщение Дэю, прося его приехать за мной и доставить меня к одной эксцентричной женщине в Хэмптоне.
Я подняла кулак, готовая колотить в ее вычурную, безвкусно-роскошную дверь. Но не успела — она распахнулась сама. На пороге стояла Фео, улыбаясь, как кошка, в кафтане цвета жвачки. Позади нее маячил усатый мужчина с кистью и палитрой в руках, моргая. Его бровь дернулась в безмолвном осуждении.
Я оттолкнула их обоих, влетела в дом и тут же застыла на месте. Гостиная была полна полуголых мужчин, одетых в различные оттенки белого.
Кто-то сидел. Кто-то стоял на возвышениях. Несколько человек были в огромных крыльях из перьев, пристегнутых к спинам. Все они позировали, красовались, нежились или предавались меланхолии, расположившись вокруг массивного золотого трона, обитого лимонно-зеленым велюром. В центре всего этого стоял гигантский холст с недописанной картиной. Ну конечно.
Это было в стиле Феодоры.
Фео вплыла в комнату — поток розовой ткани драматично струился за ней, — и заняла свое законное место, развалившись на лимонно-зеленом троне. Усатый мужчина на цыпочках проскользнул следом, нервно поглядывая то на меня, то на нее, пока моя гримаса становилась все мрачнее.
— Астория, будь душкой, захвати вон тот глиттер за тобой. Франсуа не помешает еще один слой, — лениво указала она на огромную банку с золотыми блестками, из которой торчала кисть.