Огромные окна от пола до потолка обрамляли вид за окном. Мы прошли сквозь перешептывающуюся толпу к уединенному столику в самом конце зала. Небо было чернильно-черным, луна висела низко и ярко над Атлантикой.
Мы сидели в тишине на протяжении всего ужина, но его глаза не отпускали меня. Позади нас мягкие звуки фортепиано смешивались с тихим гулом вежливых разговоров, делая этот момент почти обыденным. Слишком обыденным.Слишком реальным. Мы обменялись молчаливыми взглядами, словно он думал о том же, о чем и я.
Если бы вы могли поужинать со Смертью, что бы вы ему сказали?
Я колебалась, закусывая губу, изучая его. Он был красив. С сильной челюстью и прямым носом. Дело было не в том, что я представляла Смерть в человеческом обличье, но я думала, что он будет более гордым, возможно, более суровым. Хотя его черты несли определенную строгость, меня поразило осознание того, что он не был хвастливым. На его лице была не гордость. На самом деле, это выражение больше походило на раскаяние. Почему-то это меня беспокоило.
Словно прочитав мои мысли, он заговорил первым:
— Спрашивай, Астория. Я не кусаюсь.
Я чуть не спросила его, какое блюдо ему понравилась больше всего, но затем чувство вины снова поднялось во мне, и я начала потеть, опуская взгляд на десерт в своей тарелке.
— Ты сделал это безболезненно? Для Бо?
Жнец отложил вилку, медленно жуя, прежде чем проглотить кусочек и начать говорить.
— Душа Беатрис была яркой на протяжении всего путешествия. Она обрела покой.
Я нахмурилась. Смерть дарит покой? Я ухаживала за ней, когда ее била лихорадка. Я сидела в кровати рядом с ней, когда она сделала последний прерывистый вдох. Это былая , та, кто была свидетельницей…и это не было спокойно.
— Ты из-за этого беспокоишься? Ты веришь, что они страдают? Поэтому ты обманываешь меня?
— Обманываю тебя? — вытаращилась я.
— Да, Темпест. Обманываешь меня.
Я словно проглотила кол и мельком подумала, не был ли весь этот ужин уловкой, чтобы смягчить удар. Проведя руками по коленям, я встала, чтобы уйти, и для верности бросила салфетку на стол. Что, если что-то случилось с Артуром? Или Лео? Что насчет Мэри? Я давно не получала от них никаких вестей. Моя кожа начала зудеть под шелком платья, и я скрестила руки на груди, словно они светились и мне нужно было это скрыть. Это была дурная привычка, сопровождающая бешеный ритм моего сердца.
Я успела сделать всего несколько шагов, когла широкая рука Смерти обхватила мое запястье, и он развернул меня к себе лицом.
— Ты ошибаешься во мне, женщина. Смерть — это не то же самое, что страх.