У моей матери была совсем другая история. Моя бабушка рассказывала мне истории о юности матери, о том, какой яркой личностью она была и как легко заводила друзей.

Она дала ей имя Люси и часто называла «мой маленький свет», потому что радость следовала за ней, тянулась, как рассеянный солнечный свет сквозь деревья. В этот самый свет влюбился мой отец.

Моя мать была на седьмом месяце беременности мной, когда ей исполнилось двадцать два, и проклятие изменило для нее всё.

Проклятьем Люси была жизнь, полная горечи и гнева. Ее ядовитые и недобрые слова проникали глубоко в сознание, разрывая его на части, пока не оставалось ничего, кроме сожаления и скорби. Поначалу это мучило ее, и она часто закрывала рот рукой, а ее глаза расширялись от стыда.

Можно извергать яд лишь до тех пор, пока твое сердце не сгниет, становясь похожим на твои мысли.

Ко всеобщему удивлению, мой отец, хотя и не был женат на моей матери, продержался дольше всех. До тех пор, пока даже он не смог выносить ее жестокость.

Когда я родилась, Люси назвала меня Девлин — имя, которое она выбрала сама из-за его значения —дурное предзнаменование . По ее словам, зачем давать ложную надежду ребенку с многообещающим именем?Например с таким, которым её назвала её собственная мать . Мой отец, который устал от апатии матери, дал мне второе имя:Астория .

Как рассказывала моя бабушка, ссора была долгой и жестокой: мать охватила ярость, а у моего отца появился синяк под глазом. В конце концов, у меня остались от него две вещи: имя его матери и запечатанное письмо, на котором это имя было небрежно написано.

Я часто задавалась вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы мою мать не было так трудно любить, но, с другой стороны, теперь, когда прошло достаточно времени, я поняла…

Она никогда не была в этом виновата по-настоящему. Виной всему было проклятие, и ее гнев был всем, что осталось от нее. Из-за него я лишилась отца и оказалась отрезанной от внешнего мира в коттедже у моря с одной женщиной, проклятой жить без имени, и с другой, которую я должна была называть матерью, но знала только как Люси. Женщина, которая дала мне только имя и больше ничего.

Прошло десять дней с тех пор, как я в последний раз видела Смерть. Наконец набравшись смелости пойти домой и отдохнуть, я сидела на своем потертом кожаном диване, разбирая сумки. Можно подумать, что трудно уместить всю свою жизнь в две сумки, но это не так. Когда доходит до дела, оказывается, что не так уж и много вещей, без которых нельзя обойтись.

Поверьте мне, я знаю.

Я заполнила одну спортивную сумку одеждой и туалетными принадлежностями, а другую — важными документами и памятными вещами из моего прошлого. Мне многого не нужно. За последние десятилетия это был самый долгий период, когда я оставалась на одном месте, и при этом передо моими глазами была пустая квартира.