— Ты скорее вырастишь крылья.
Мой взгляд упал на Ишани, ее милые розовые щечки и густые темные ресницы. Как бы близко я его ни знала, я никогда не могла угадать, когда он появится. Скорбь была моим постоянным спутником, ее гулкие коридоры — моим домом. Местом, где когда-то обитала любовь, прежде чем Смерть украл ее у меня.
— Еще не время, — возразила я, прекрасно зная, что ей лучше не становится.
— Астория…
— Нет, еще не время.
Никто никогда не побеждал Смерть, кроме меня. Не было ни одного человека в истории, который встретился бы с ним лицом к лицу и остался жив, чтобы рассказать эту историю. Было много историй о тех, кто умер и вернулся к жизни, но многие из них отсутствовали недостаточно долго, чтобы встретить жнеца, который должен был забрать их души.Я знаю, потому что просила Немо это проверить. Я была аномалией. Той, что нарушила великий замысел миров, и он ненавидел это.
На мгновение его черты смягчились, всего на миг, пока стены его темной и стальной крепости снова не выросли. Сколько раз мы танцевали этот танец? Ответ — множество. С годами я почти смирилась с тем, чтобы позволить ему победить, он измотал меня и чуть не выбил из меня дух противоречия своей хитростью и чувством вины. Я устала от игры, в которую мы играли, и все же осталась в том же цикле, повторяя те же движения.
— Астория…
Я была достаточно умна, чтобы не выставлять Смерть дураком. Я сделала это однажды, и вот я здесь, почти век спустя,все еще расплачиваюсь за это.
— Она не готова, она едва начала…
— Астория, — твердо произнес Грим, прижимая меня к стене. Одинокая слеза проложила дорожку по моей щеке. Он был последним существом, с которым я когда-либо хотела поделиться частичкой себя, но вот мы снова здесь. Потому что, как бы далеко я ни бежала, он был в одном вздохе от того, чтобы снова наступать мне на пятки.
Его грудь коснулась моей, когда он сжал мой подбородок своими холодными пальцами. Его пепельная кожа перестала пугать меня давным-давно, как и его темные глаза, такие же глубокие и мутные, как морская бездна. Он был по-своему красив, но все же оставался монстром.
— Астория! — Грим был настойчив, пристально глядя мне в глаза.
— Ты…
—Не можешь? Ты лучше других знаешь, что я могу.
Слезы прекратились. Я сделала решительный, прерывистый вдох.
— Я спасу ее.
— Твоя душа выдержит еще одну метку? — спросил он, склонив голову набок с пристальным вниманием.
Он говорил о моей душе так, будто она уже не была запятнана черным. Что такое еще одно пятнышко, если речь о тех, кого я люблю?
— Я сделаю это.
Он отпустил мой подбородок, и его руки опустились мне на плечи. Мне не нужно было говорить, он знал мои мысли, и это заставило меня гореть.