— Ну как, спокойно? — поздоровавшись, спросил Андрей, поправляя ремень «Сайги».
— Пока тихо, — ответил тот, что постарше и пониже. Плотный, крепко сбитый, с седыми вихрами из-под шапки-ушанки. У него были умные, спокойные глаза — как у старого рабочего коня, видавшего виды. Очень подходящий взгляд для этой ситуации. — Пару раз тени мелькали… Собаки, что ли. Бегали стаей, штук десять, не меньше. Волки, может?
— Волки⁈ — Андрей насторожился, его рука непроизвольно легла на приклад карабина. — У нас столько бродячих не водилось. Близко подходили?
— Нет, не подходили. И не выли. Так, по краю поля шныряли, в сумерках. Потом скрылись.
Больше ничего внятного мы от них не добились. Постояли рядом, поделились сигаретами, мужики сели в свою «Ниву». Стартер скрежетал долго и неохотно, двигатель наконец чихнул, фыркнул сизым дымком и затарахтел. Они укатили в сторону села, оставив нас одних в наступающей темноте и тревожной тишине.
Мы постояли еще немного. Ветер усиливался, пробирая до костей даже через теплую одежду. Я залез в кабину УАЗа, Андрей последовал за мной.
— Вот, смотри, — сказал я, глядя в темнеющее поле. — Если что случится… чем сигнал подавать? Огня нет, рации — тоже.
Старые казачьи редуты, а наше село когда-то было одним из них, использовали простой способ: обмотанный соломой и смолой столб. Запалил — днем дым, ночью пламя видно за версту.
— Надо бы столб такой поставить завтра, — кивнул Андрей. — А пока… кричи громче, — он хрипло рассмеялся, но смех быстро оборвался.
Тишина вокруг была гнетущей. Только ветер выл в щелях кузова, да позёмка шуршала снегом по металлу. Пока не стемнело окончательно, по очереди разглядывали окрестности в Андреев театральный бинокль. Ничего. Пустота, переходящая во мрак. Когда солнце окончательно скрылось, мы решили хоть немного отдохнуть — день выдался адским, а когда удастся поспать в следующий раз — неизвестно. Жребий спать первым пал на меня. Я переполз на заднее сиденье, накрылся дежурной уазовской телогрейкой, больше похожей на короткий тулуп, и… провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Глубоко внутри теплилась надежда проснуться в своей постели, под привычным одеялом, и понять, что всё это — кошмарный бред.
Спал я недолго. В девять меня резко тряхнул за плечо Андрей. Его лицо в темноте было бледным пятном, глаза широко раскрыты.
— Вась! Тихо! — прошептал он, едва шевеля губами. Дыхание его было частым. — Кто-то… вокруг машины. Ходит.
Я мгновенно проснулся, все чувства обострились. Прислушался. Завывание ветра. Шуршание снежной крупы по жести. Скрип замерзшего кузова… И… да! Тихое шарканье. Несколько пар ног кружащих вокруг УАЗа? Неуверенные шаги по снегу.