— Может, те собаки? — прошептал я в ответ. — О которых мужики говорили?
— Может… А может и нет… — Андрей медленно, стараясь не скрипеть, снял с предохранителя «Сайгу». Прижался ухом к холодному стеклу. — Чёрт… Слышу… Но где?
— А может, всё же волки? — голос мой звучал хрипло. — Как думаешь?
— Раньше… давно, их тут тучи были. А если мы в прошлое провалились… то их тут, как грязи…
Мысль о том, что волки не полезут в освещенное село, где гудят генераторы и ревут трактора, казалась такой утешительной… и такой наивной. Вдруг…
— Тихо! — я замер. Мне показалось, что кто-то есть прямо у двери. Дыхание? Шерсть о металл? Я судорожно потянулся к проводу фары-искателя, воткнул штекер в прикуриватель… Но включить не успел.
Тишину разорвало.
Сначала — один протяжный, леденящий душу вой. Прямо за стенкой кабины. Ему тут же ответил другой, чуть левее. Третий, четвертый… Десятки глоток слились в жуткий, пронзительный хор, заполнивший всё пространство. Звук бил по барабанным перепонкам, сжимал горло. И тут же, как вызов, со стороны села поднялся ответный лай. Глухой бас алабаев, яростный гул овчарок, истеричный визг мелких шавок — всё смешалось в оглушительную какофонию страха и ярости.
— Заводи! — выдохнул Андрей, уже вскидывая карабин к окну.
Я вдавил кнопку стартера. Стартер взвыл отчаянно, мотор захлебнулся, чихнул… и замолчал. Холодный! Сердце ушло в пятки. Страх, острый и животный, сковал мышцы. Снова кнопка! Опять чих… и наконец, с надрывным рёвом, двигатель ожил! Я тут же включил фары. Два ярких луча врезались в темноту, выхватывая из мрака десятки пар светящихся зеленым огнём глаз! Ослеплённые волки заметались, зашипели, попятились… но не разбежались. Сгрудились в плотную, рычащую массу. Глаза — холодные, немигающие точки во тьме. И их было очень много. Пятьдесят? Шестьдесят? Больше?
— Огонь! — заорал Андрей, высунув ствол в приоткрытое окно.
Но стрелять было некуда — стая была слишком близко, волки метались в свете фар. И вдруг, по какому-то неведомому сигналу, они рванули! Не назад, в степь, а вперёд! Мимо нас! Прямиком к селу! К домам! К детям!
— Мочи их! — завопил я, выжимая сцепление и втыкая первую передачу. — Не дай прорваться!
Я вывернул руль до упора и газанул так, что мотор взревел в протесте. УАЗ дернулся, зарылся колёсами в снег, но вылез. Мы понеслись наперерез стае, съехав на поле. Андрей в это время выбил ногами прикрученную вместо люка жестяную заглушку, и высунулся по пояс. Сверху захлопали выстрелы — резкие, оглушительные в замкнутом пространстве. Я видел в свете фар, как падали, кувыркаясь в снегу, первые волки. Но стая не останавливалась. Она обтекала нас, как река камень, несясь к огням села.