— Стреляют! — Леонид уже вытаскивал из кузова рюкзак с патронами. Его лицо было искажено не страхом, а яростью. — Стреляют — значит, живы! Значит, есть кому стрелять! Гони! Гони давай! Надо зайти им в тыл!
Мы рванули вперёд. Повторить манёвр нападавших… Стать нежданными гостями для них самих. Пикап Андрея и Олега, более юркий, легко ушёл вперёд, взмыл на гребень пригорка и скрылся из виду.
— Гони! Гони, Васёк! — Леонид орал, вцепившись одной рукой в «поручень» на торпедо, другой размахивая автоматом. — Зажмём сволочей! Не дадим опомниться!
УАЗ взревел, взбираясь на последний, самый крутой участок подъёма. Двигатель захлебывался. Я втопил педаль газа, переключился на пониженную — стрелка спидометра снова поползла вверх. Ещё секунда — и мы на вершине.
Дальнейшее замедлилось, превратившись в череду жутких, отрывочных кадров. Грохот мотора и железа заглушило сухим, дробным тра-та-та-та-та! пулемётной очереди. Я успел увидеть, как пикап Андрея, выскочивший первым, вдруг неестественно дернулся, опрокинулся на бок и, коряво кувыркаясь, отлетел в сторону, поднимая фонтаны пыли.
— Тара-аань!.. Вася-яя!.. тара-аань! — Леонид ревел сиреной, прямо над ухом. Он рванул что-то на крыше — железный лист, исполнявший роль лобовой брони, со скрежетом сполз на капот и грохнулся на землю. Теперь лобовое стекло было открыто.
Я не герой. Совсем. В тот миг меня парализовало. Сквозь теперь уже чистый, но побитый камнями триплекс я увидел несущийся прямо на нас, разгоняясь, здоровенный внедорожник — второй «Паджеро». Его водитель, лысый, с кривым носом и щербатым ртом, что-то орал. В люке на крыше копошился пулемётчик, разворачивая свой ствол… прямо на нас. Мысль была одна, тупая и животная: Только бы не убили… Только бы не убили…
— ТАРА-ААНЬ!.. — крик Леонида растянулся, потерял силу. Пулемётчик в люке вражеской машины прильнул к прицелу. Время сжалось в точку. Я увидел его щербатую усмешку, прищуренные глаза, напряжённые пальцы на спуске… и инстинктивно вдавил педаль газа в пол, зажмурившись. Чтобы поскорее закончилось!
Удар! Чудовищный, сминающий металл грохот! Ещё удар! Крики, мат, скрежет рвущегося железа! Мою голову швырнуло вперёд, ремень врезался в грудь. Что-то взорвалось у меня в висках. Я куда-то летел, потом катился по земле, чувствуя удары камней о бока. Сознание поплыло, потемнело… и тут же вернулось с резкой болью в голове.
Хлопки выстрелов. Короткие, нервные очереди. Знакомый голос Леонида, прерывистый и хриплый:
— Держись… Держись, Вась… Потерпи чуток… Сейчас…
Я не мог пошевельнуться. Пытался открыть глаза — веки не слушались, слиплись чем-то липким. От этого стало дико страшно. Ослеп? Стрельба усиливалась. Автомат трещал совсем рядом — это был Леонид.