Конечно, за штурвал сяду не я, а бывший военный лётчик, а ныне учитель кадетских классов — Александр Карлович Варт, или просто «дядя Саша Кадет». Это он убедил главу в возможности восстановить машину.
Первый, и самый главный вопрос был в типе топлива на котором может летать этот аппарат, ведь мы все, и я в том числе, слышали что в авиации используют керосин, специальный авиационный керосин. А где его взять? А негде. Вот только дело то в том что кукурузнику керосин не нужен, ведь его мотор, как и у всей поршневой авиации, питается бензином, правда тоже не простым, а авиационным, с более высоким октановым числом.
И вроде бы встаёт всё тот же вопрос — где нам взять сие чудо? Тоже негде, авиационные бензины в России давно не производят, поэтому и летают заслуженные старички на обычном девяносто пятом. Оно, конечно, не по правилам, не по госту и нормативам, но куда ж деваться-то? Самолетов подобного типа много, а топливо не производят, конечно можно американского купить, оно в продаже имеется, вот только цена на него заоблачная, в три, а то и четыре раза выше чем на девяносто пятый.
Обо всех этих делах мне поведал Сергей Алексеевич, расчёты показал, бумажки всякие, но вынес я из этого разговора только то, что дел ещё с самолетом — до зимы хватит, а нужен он, если по факту, ещё вчера.
Грузоподъемность полторы тонны, скорость двести пятьдесят километров, садится куда угодно, и взлетает откуда угодно, ест немного — в районе полутора сотен литров в час, что для его потенциальных возможностей очень даже приемлемо. Как ни посмотри, — мега полезный аппарат получается. А от открывающихся перспектив, — в случае если у нас всё получится, просто дух захватывает.
Разведка, переброска припасов, оружия, эвакуация… Перечислять можно ещё долго, ясно одно, самолет нам нужен, и нужен крепко.
— Дядя Саша, здравствуйте! — протянул я руку сухопарому седому старику в заляпанном маслом комбинезоне. Он стоял на крыльце своего дома, вытирая руки ветошью. В глазах читалось усталое раздражение.
— И тебе не хворать, — буркнул он в ответ, едва касаясь моей ладони своими мозолистыми пальцами. — Чего припёрся?
— Глава прислал. По самолёту, — поспешил объяснить я, чувствуя, как напряглись его плечи при этих словах.
Старик замер, его желтоватые глаза сузились:
— Опять отговаривать пришёл? Я ж сказал — подниму!
— Да нет же, — покачал головой я. — Наоборот, организацией помочь.
Дед недоверчиво хмыкнул, но всё же махнул рукой:
— Ладно, заходи. Только сапоги вытри — полы сегодня вымыл.
Внутри дом оказался неожиданно просторным. Старинная дубовая мебель, пахнущая воском и временем, массивный стол с резными ножками, начищенный до блеска медный самовар в углу. На стенах — фотографии: молодой лётчик у крыла какого-то старого истребителя, та же улыбающаяся морда у вертолёта, группа молодцев в лётных куртках.