Я кивнул, проводя рукой по штурвалу. Вдруг заметил выцветшую фотографию, приклеенную над приборной доской: молодой Варт в лётной форме, обнимает улыбающуюся женщину с ребёнком на руках.
— Семья? — спросил я, оборачиваясь.
Его лицо на мгновение дрогнуло:
— Была… Не вернулись из города, когда всё началось.
Наступила неловкая пауза.
— Ну так что, полетаем? — резко сменил тему дед, хлопнув меня по плечу. — Завтра на рассвете первую проверку движка делаем!
Я только кивнул. В его глазах горел тот самый огонь, который, наверное, когда-то сжигал противника в небе. И горел он не просто так — этот старик действительно знал толк в своём деле.
На следующий день мы собрались у ангара затемно. Дед, несмотря на возраст, появился первым — в потрёпанном лётном шлеме и том же заляпанном стареньком комбинезоне.
— Ну что, орлы, — проскрипел он, потирая руки. — Покажем этой железяке, кто тут главный?
Мужики засуетились. Один побежал за тележкой с аккумуляторами, другой начал что-то подкачивать. Я стоял в стороне, чувствуя себя лишним.
— Эй, ты! — окликнул меня дед. — Не зевай, иди сюда! Будешь моим вторым пилотом!
— Но я же не…
— Никаких «но»! — перебил он. — В жизни надо всё попробовать. Держи, — сунул мне потрёпанный бортовой журнал. — Записывай показания.
Я послушно устроился на ящике рядом с кабиной, куда дед уже забирался с проворностью двадцатилетнего.
— Контакт! — раздался его крик.
Механик крутанул лопасть, потом еще и еще.
— От винта! — заорал дядя Саша, механик отскочил. Двигатель кашлянул, чихнул… и замолчал.
Варт вылез из кабины и в несколько движений снял кожух с двигателя. Его руки, покрытые старческими пятнами, ловко орудовали ключами.
— Видишь? — показал он мне чёрную от нагара свечу. — Топливо не то. Девяносто пятый для него — как для тебя самогон. Работает, но как…
Я кивнул, вдруг осознав, что старик прав. Этот самолёт, как и он сам — пережитки другой эпохи. Крепкие, надёжные, но… уходящие.
— Давай ещё раз! — скомандовал дед, уже вкручивая новые свечи.
На этот раз двигатель ожил с первого раза. Громовой рёв девяти цилиндров оглушил всех. Ангар наполнился сизым дымом. Дед в кабине, забыв обо всём, улыбался, как ребёнок.
— Слышишь⁈ — кричал он мне через грохот. — Слышишь, как он поёт⁈
Я кивал, чувствуя, как вместе с вибрацией мотора в груди просыпается что-то давно забытое — восторг, надежда, вера в чудо.
Может, этот старик и его «кукурузник» — именно то, что нужно нам сейчас. Не высокие технологии, а простая, проверенная временем надёжность. Как те гаубицы у клуба. Как наш колхоз. Как мы сами.