Забегая вперед, скажу, мотор мы всё-таки прикрыли позже. Не так, как хотелось, конечно. Нашли несколько листов стали толщиной всего 5 мм, приварили их к усиленному каркасу вокруг мотора. Панацеей это не было — пуля калибра 7.62 могла пробить и такую защиту на близкой дистанции, но хоть какая-то преграда для шальной пули или осколка. Главное — не летать слишком низко и не подставляться под прицельный огонь.

В тот вечер мы возились с самолетом до глубокой ночи. Кое-что, вроде замены масла и долгой прогонки двигателя на разных режимах, сделали. А кое-что (тот самый злополучный элерон и смазку шасси) так и не успели. Домой я побрел уже в полной, беспросветной темноте, едва переставляя ноги от усталости.

Без машины передвигаться было непривычно и как-то… голо. Расстояние до дома — рукой подать, минут десять неспешным шагом, но в кромешной тьме, под аккомпанемент тревожных мыслей и ночных звуков, оно казалось бесконечным. Луна еще не взошла, редкие огоньки в окнах домов лишь подчеркивали непроглядную черноту вокруг. Люди теперь ложились спать рано — развлечений ноль, электричество экономили, так что жизнь затихала с заходом солнца.

Я шел, напряженно вслушиваясь в каждый шорох, вздрагивая от внезапного «ух!» совы или гулкого стука где-то в огородах. Даже револьвер достал. Тяжелая холодная рукоять в ладони немного успокаивала, но не сильно. Ощущение уязвимости не покидало.

Вверх по первой улице до переулка, потом по нему до четвертой, и метров сто вниз по пыльной дороге. Вот, наконец, и наш дом. Дотопал. Тишина стояла абсолютная, гнетущая. Даже собаки молчали, не залаяли при моем приближении. Но это было привычно — они давно научились различать своих по запаху и шагам за версту. Кому как, а нашим псам новая жизнь пошла только на пользу: шерсть лоснилась, бока заметно округлились, взгляд стал спокойным и уверенным. Шутка ли — всю прежнюю жизнь сидели на кашах да объедках, а теперь — свежее мясо (пусть и не всегда первосортное) почти каждый день. Поневоле заматереешь.

Зайдя во двор, я щелкнул фонариком на телефоне. Слабый луч света разрезал темноту. Надо было перед сном проверить живность — коз, кур в импровизированном курятнике. Да и просто оглядеться — днем вечно не хватало времени, жили в бешеном ритме «первых пятилеток»: подъем затемно — работа — работа — снова работа — отбой. Иначе было просто нельзя. Я никогда не предполагал, что для поддержания просто жизни небольшого села в условиях автономии потребуется столько титанических усилий. Взять любую простую вещь — не еду, а именно вещь. Допустим, обычное оцинкованное ведро. И представить, что его нужно изготовить с нуля, из подручных средств. Представляется с трудом. Потому что для ведра нужна жесть. А где её взять фабричного качества? Негде. Можно, конечно, в кузнице выковать… Но трудоемкость зашкаливает! Механизации ноль, ковать вручную — адский труд, а результат, скорее всего, получится кривым, тяжелым и неудобным. А ведь жесть нужно ещё и оцинковать, чтобы не ржавела! Замкнутый круг. Так что оставалось только беречь то, что есть, чинить, латать дыры, и ломать голову, как быть дальше. И это — всего лишь одно ведро. А сколько еще вещей в хозяйстве? Лопаты, топоры, гвозди, нитки, мыло? Каждая мелочь превращалась в большую проблему.