Вообще, за те месяцы, что мы провели в этом «оффлайне» (мне казалось, сравнение очень точное), изменилось всё. И не только быт и мир вокруг. Изменились сами люди. Конечно, по-разному — кто-то стал лучше, кто-то хуже. Но одно я понял точно: мы стали честнее. В первую очередь — перед самими собой и близкими. С нас словно спали маски. Исчезла необходимость «держать лицо» перед соседями, улыбаться тем, кому улыбаться не хочется, притворяться, увиливать, стараться выглядеть лучше, чем есть на самом деле. И вроде бы это хорошо — честность. Но без этих масок мы увидели, что люди вокруг далеко не всегда белые и пушистые. Зачастую — зубастые, клыкастые, с кучей камней за пазухой и старыми обидами в глазах. Старая истина: человек человеку волк, а иногда и похуже. Этот факт нужно было просто принять и учиться жить с ним дальше, с оглядкой.
Обойдя почти весь двор, проверив скот и птицу, я направил луч фонарика в дальний угол, туда, где между летней кухней и стеной дома находился закуток. Когда-то здесь стоял «горбатый» запорожец, потом его утащили на запчасти, а крышу сняли и куда-то девали. Я собирался как-нибудь привести это место в порядок, но руки не доходили. Для нормального гаража не хватало места, а делать очередной склад барахла не хотелось. Так и стоял этот угол, никому не нужный, по уши заросший бурьяном и молодыми кленами.
Не знаю почему — может, интуиция, может, мелькнуло что-то необычное, — но я остановился и решил заглянуть туда с фонариком.
Луч скользнул по ржавым остаткам каркаса, по высокой траве. И вдруг уперся в… новенькие, явно недавно привинченные петли на старой, покосившейся дверце, ведущей в этот сарайчик. И на них висел навесной замок! Один из тех старых амбарных замков, что пылились у нас на антресолях.
Зачем⁈ Зачем закрывать эту дверь, ведущую в глухую, заваленную хламом и заросшую дыру? Сердце екнуло. Что-то было не так.
Я наклонился, попытался посветить фонариком в щели между прогнившими досками стены. Свет был слабый, но мне показалось, что в глубине, за буреломом сухих веток и травы, что-то… шевельнулось. Медленно, лениво.
Интересно… Может, кошка? Или еж? Но наши коты обычно ночевали в доме или в сарае. А ежи… они не так двигались. Сомнение грызло.
Идти в дом за ключом было лень, поэтому я подтащил стоящее рядом полугнилое бревно, аккуратно взгромоздился на него и, приподнявшись, заглянул через верхний край стены внутрь сарайчика, направив луч фонарика в самый дальний, темный угол.
Сначала ничего не увидел — только сплошную стену бурьяна и молодой поросли клена. Но приглядевшись, в самом дальнем углу, где сходились две стены, я различил какое-то смутное движение. Что-то темное, сливающееся с тенями.