Олег подкрался к микроавтобусу в полуприсяде, стараясь быть ниже уровня чёрных окон — сам «Ниссан» был довольно высок. Резким движением он дернул на себя сдвижную дверь и сунул внутрь ствол карабина, мгновенно отпрыгнув в сторону. Пауза. Ни звука.
— Чисто! — обернувшись в нашу сторону, выкрикнул он. Я прочитал по губам — рев мотора «Зямы» перекрывал всё. Он заскочил внутрь на пару секунд, вынырнул и направился к следующему авто — малюсенькому «Судзуки», похожему на игрушку.
Картина повторялась: отсутствующее лобовое стекло, торчащая спереди дышло-хреновина для сцепки с лошадью (которой, как и везде, не было), и пустой салон, видный через дыры вместо стёкол.
Дальше, чуть в стороне, стояла раздолбанная «семёрка». Она не тонированная, поэтому Олег просто бросил беглый взгляд внутрь, и прошёл мимо, направляясь к главному объекту — большому металлическому фургону неизвестной марки.
Олег не пригибался здесь — не к чему было. Он сделал предупреждающий жест прикрывающему его с фланга Аркадию, подошёл к задним дверям, схватился за массивную ручку и резко дёрнул на себя.
Дальше произошло непонятное. Мне не было видно, что творилось внутри фургона, но по внезапно напрягшейся спине Олега, по тому, как он резко отпрыгнул назад, и по тому, как Аркадий мгновенно упал на одно колено, подняв автомат, — стало ясно: что-то пошло не так.
Покинуть «Зяму» я не мог, поэтому решил проехать поближе, хоть как-то помочь или просто быть рядом. Но едва я оторвался от смотровой щели, чтобы развернуть машину, грянул выстрел. Не громкий, хлёсткий, как удар плетью, и совсем рядом.
Я снова прильнул к щели. Аркадий лежал на земле, неестественно раскинув руки. Олег, пригнувшись почти к самой земле, пытался заглянуть внутрь распахнутого фургона. Там точно кто-то был, и этот кто-то был вооружён и только что стрелял.
Решение пришло мгновенно. Выжал сцепление, воткнул привод, газу дал до упора. «Зяма» рванул с места, буксуя на рыхлом грунте. Короткий разгон — до фургона метров семьдесят. Я громко, отчаянно нажал на клаксон, видя, как Олег мельком оглянулся и отпрыгнул в сторону, в канаву. А я, не сбавляя газа, со всей дури, всей массой бронированного УАЗа, врезался в бок фургона.
Удар! Оглушительный лязг, скрежет рвущегося металла. Меня подбросило вверх, я ударился макушкой о потолок — больно, но не смертельно, спасли и утеплитель, и то, что я вцепился в руль. «Зяма» вздыбился, потом осел. Мотор заглох. В наступившей внезапной тишине звенело в ушах. Я тупо смотрел в прорезь: фургон лежал на боку, дверью кверху, как опрокинутый жук. Значит, попал как надо.