Следующей точкой стала старенькая Toyota Corolla с открытым багажником. Заглянув в него, Леонид ахнул и тут же вытащил желтую бензопилу «Штиль». Я заглянул следом. В багажнике и на заднем сиденье был аккуратно разложен инструмент: еще две бензопилы (побольше и поменьше), сварочный инвертор в чемодане, маска к нему, компактная аккумуляторная болгарка, перфоратор, дрель, набор газовых ключей, пара разводных, ящик с отвертками, пассатижами, кусачками. Все инструменты были не новые, со следами интенсивного использования, явно не магазинные, вероятно трофеи.
— Хозяин! Эй! — Леонид дернул за цепь пилы, создавая характерный лязг, и заглянул в открытое окно салона. — Сколь за сию диковину просишь?
Дверь со скрипом открылась, и из машины вылез… парнишка. Лет четырнадцати, не больше. Но лицо… Лицо было не детским — изможденным, с темными кругами под глазами, сжатыми в тонкую линию губами и взглядом, полным усталой злобы и настороженности. Ребенка в нем не осталось.
— Погодите чутка, — голос был хрипловатым, без интонаций. — Отец отошёл ненадолго. Придёт — скажет, почём. — Он произнес это заученно, как мантру.
— Не, братан, мы ждать не станем, — Леонид поспешно водрузил пилу обратно, стараясь не смотреть в эти старые глаза. — Лучше попозже подойдём, авось и застанем твоего батьку… — Он попытался улыбнуться, но получилось криво. Пацан лишь нахмурился, коротко кивнул, что-то невнятно буркнул и залез обратно в машину, захлопнув дверь.
— И нахрена тебе пила-то? — негромко спросил я, когда мы отошли.
— Да фиг её знает, — отмахнулся Леонид. — Я так… подумал, хозяина разговорить… Видать, не судьба.
За «Тойотой» тянулись еще несколько машин со шмотьем — в основном той же спецовкой и армейскими робами. Спрос был вялым. Потом стояли пара солидных пикапов (Toyota Hilux и Ford Ranger), которые сами были выставлены на продажу. Хотел поинтересоваться ценой, но хозяев не было видно — ни рядом, ни в кабинах. Лишь табличка под лобовыми стеклами: «Продам».
— Вон, глянь, народу — как на митинг! — Леонид указал чуть в сторону, на соседний ряд. Там, вокруг какого-то старого микроавтобуса, сбилась плотная толпа человек в тридцать. Что-то горячо обсуждали, толкались, пытаясь заглянуть внутрь. Чем торговали — не было видно, но ажиотаж говорил сам за себя.
Переглянувшись, мы без слов двинулись туда, втягиваясь в гущу народа.
— Да это ж наперсточники! И тут они, сволочи, просочились! — вставая на цыпочки, а потом запрыгнув на колесо стоящего рядом «Москвича», я наконец заглянул за плотное кольцо спин. На крышке металлической бочки, служившей столом, шустро крутились три пластиковых стаканчика от йогурта. За ними стоял еще не старый, но уже седой грузин в мятом пиджаке поверх тельняшки. Его быстрые руки мелькали, как крылья птицы.