На капотах и в кузовах — целый мир хлама и редких ценностей. Горы поношенной одежды всех цветов радуги и размеров. Кучи стоптанных ботинок и сапог. Ящики с инструментами — от ржавых гаечных ключей до почти новых шуроповертов. Запчасти для машин и мотоциклов, сваленные навалом. Разномастное оружие — от самодельных обрезов до армейских автоматов, аккуратно разложенных на брезенте. Детские игрушки с оторванными конечностями. Горы электроники — телефоны, планшеты, ноутбуки. Бытовая техника — чайники, утюги, микроволновки, бесполезные без стабильного электричества, но все равно привлекающие взгляды.
— Вон, гляди-ка, — Леонид ткнул пальцем в сторону «буханки», заставленной удилищами, словно частоколом. По борту висели резиновые лодки в сдутом виде, свернутые сети. Народу возле нее было немного — рыбалка явно не была приоритетом в этом месте. — Прямо как рыболовный обчистили. Пойдем, глянем? Авось сети пригодятся, рыбу ловить.
Мы подошли. Ассортимент был серьезный: спиннинги, поплавочные удочки, донки, садки, ящики для снастей, ведра, складные стульчики, палатки. В плоских коробках — мелочевка: крючки всех размеров и форм, грузила-дробинки, поплавки из яркого пенопласта и гусиного пера. В коробках побольше — мотки лески разной толщины, инерционные и безынерционные катушки, кормушки для донок. И главное — сети. Хозяин, сухощавый мужик с обветренным лицом и цепкими глазами моряка, явно знал свое дело. На вопросы отвечал четко, без лишних слов, моментально находил нужную вещь в груде снастей, объяснял назначение незнакомых приманок. Ценник в золоте был заоблачным, в патронах — чуть гуманнее, но всё равно кусался. Видно было, что продавать за золото он не горел желанием — его взгляд оживлялся только при слове «бартер». Но спрашивать «что вам нужно?» было бессмысленно — он лишь пожимал плечами. Надо было предлагать что-то конкретное.
— Ну что, поглядел, Робинзон? — я решил поторопить Леонида, который с неподдельным, почти детским интересом разглядывал спиннинги, крутя один из них в руке. Он явно вспоминал что-то из прошлой жизни.
— Ага, — тот с явным сожалением водрузил спиннинг обратно. Всё это время он пытался разговорить хозяина — про погоду, про дорогу, про сам караван. Но рыбак был непробиваем. Он лишь улыбался редкой, скупой улыбкой и расхваливал прочность лесок и уловистость блесен. Диалога не вышло.
Дальше, поперек ряда, с длинного прицепа без колес торговали одеждой. Вещи, разложенные на самом прицепе и на застеленном грязным картоном асфальте, кричали о своем утилитарном происхождении: комбинезоны асфальтоукладчиков серого цвета со светоотражающими полосками, синие куртки с выгоревшими надписями «СПЕЦСТРОЙМОНТАЖ» и «ГАЗПРОМ», камуфлированные штаны и шапки явно армейского образца, валенки и унты огромных размеров с потертым мехом, грубые свитера из «верблюда» и такие же мохнатые рукавицы. Народу и тут было много — хотя июльская жара не способствовала спросу на теплые вещи. Мы прошли мимо, не останавливаясь.