— Вай-вай-вай! Я спрятал, а ты угадай! Давай-давай, генацвале! Вай-вай-вай-каравай! Где шарик? Смотри внимательно! — Его голос лился, как масло, завораживая и гипнотизируя толпу.
Перед ним стоял грозного вида усатый мужик в кожанке, с «Сайгой» на плече. Он не обращал внимания на тараторящего грузина, сосредоточенно вглядываясь в стаканчики. Потом пошевелил губами, причмокнул и решительно прижал ладонью один из них.
— Тут! — глухо буркнул он.
Грузин, с драматическим вздохом, поднял два других. Под ними — пустота.
— Вай, генацвале! Ты что, решил бедного Давида разорить? Забирай свой выигрыш! — он театрально смахнул невидимую слезу и сунул мужику пару патронов 5.45. — Иди с миром! Я с тобой больше не играю! — Он резко отвернулся от усатого, который с усмешкой сунул патроны в карман. — Кто следующий хочет попытать счастья? Разорить бедного Давида? Вай!
Я уже спрыгивал с колеса, чтобы утащить Леонида прочь от этой заразы, как вдруг услышал его голос — громкий, наглый, прямо перед бочкой:
— Я хочу! Давай!
Каким-то образом он протиснулся вперед и теперь стоял у «стола», упершись руками в бочку, его взгляд был прикован к быстрым рукам грузина.
— Вай, молодец! Смелый джигит! — грузин отступил на шаг, оценивая клиента. — Что ставить будешь? Золото? Патроны? Душу? Ха!
Я замер, ожидая худшего. Сейчас он выложит золото, и его обдерут как липку.
Но Леонид медленно достал из кармана свою драгоценную пачку «Marlboro», купленную за золото, и положил ее на край бочки. В толпе прошелся одобрительный гул. Грузин ухмыльнулся, достал из нагрудного кармана пачку «Camel».
— Кручу, верчу, запутать хочу! Вай-вай, смотри, запоминай! Где шарик? — Его руки замелькали снова, стаканчики закружились в бешеном танце. Потом резко остановились. Грузин замер, улыбаясь.
Леонид не спешил. Он почесал в затылке, потом склонился над бочкой, его глаза сузились, внимательно изучая не стаканчики, а самого грузина, его позу, малейший намек на напряжение. Минуту длилась тягостная пауза. Потом Леонид медленно поднял руку и, не отрывая взгляда от глаз грузина, уверенно прижал стаканчик справа.
— Здесь! — заявил он твердо.
Грузин пожал плечами с преувеличенной скорбью, как бы говоря «сам виноват», и поднял два других. Пусто.
— Вай-вай-чики-чай! — запричитал грузин, хватаясь за голову. — Что ты делаешь, брат? Ты по миру пустить меня хочешь? Ты знал, да⁈ Экстрасенс! — Он тыкал пальцем в Леонида, но тот уже протянул руку, забрал обе пачки сигарет («свою» и выигранную) и, не обращая внимания на вопли, начал расталкивать толпу, прокладывая путь наружу.