— А тебе чего? — спросил коренастый, затягиваясь. — Ты вообще чей такой будешь? Откуда?
— Орловские мы, — неожиданно вступил Леонид, подойдя чуть ближе, но сохраняя дистанцию. Его голос звучал спокойно, почти лениво. — Бензина хотим купить, а найти нигде не можем. Голову сломали. Вот, смотрим бочки у вас, вот, интересуемся, может подскажете где взять, по-братски? А то мы тут впервые, не местные.
Мужики снова обменялись взглядами, но настороженность в их позах чуть ослабла. Видимо, спокойная уверенность Леонида и название «Орловского» клана подействовали. Однако на контакт идти явно не спешили.
— Где взяли — там уже нет, — ответил длинный, по-птичьи склонив набок свою несуразную голову. Голос у него был скрипучим. — Распродали. Караван уходит — спрос большой.
Леонид не стал спорить или давить. Он лишь развел руками с театральным сожалением.
— Ладно. Жаль. А то б мы купили бочек несколько, и подороже, чем обычно дают. — Он сделал паузу, глядя им в глаза. — Но на нет и суда нет. Спасибо на добром слове. Пойдем, Серега… — Он кивнул мне и развернулся, делая вид, что уходит.
«Серега», то есть я, радостно кивнул — играя роль молчаливого напарника, — пожелал мужикам удачи в торгах и двинулся следом за Леонидом, стараясь не оглядываться.
— И что это было? — отойдя на безопасное расстояние и свернув за угол, зашипел я. — Какие орловские? Какой Серега? Ты им даже толком цену не озвучил! Вдруг бы согласились?
— А что это было? — Леонид остановился, упёрся руками в бока. — Нормальный разведовательный заход. Ты чем слушал? Я ж сказал — «подороже возьмём». Удочку забросил. Если они могут продать — значит, обдумают и, возможно, сами нас найдут, пока мы тут шляемся. А если не могут или не хотят — то и ладно. От нас что — убудет? — Он фыркнул. — Ты ж сам знаешь, торгаш из тебя так себе. Твой максимум — назвать цену на пару пунктов выше. А тут подход нужен. Заинтересовать. Оставить интригу.
Я знал, что он прав. Моя прямолинейность в таких переговорах часто проигрывала его умению играть на нервах и создавать ажиотаж.
Пройдя до конца ряда, мы свернули к третьему по ходу движения лабазу. Над его крыльцом, выкрашенным когда-то в синий цвет, а теперь облезлым, красовалась крупная, побеленная известью надпись: «Оружие». Такие же надписи были и на других магазинчиках, но эта выделялась размером и почти каллиграфическим написанием. Семь бетонных ступеней, облупившихся и заляпанных, вели к открытой двери с выбитым стеклом, затянутым изнутри полиэтиленом.
Зашли внутрь. Помещение было небольшим, метров пять на семь, с низким потолком. Народу было немного. У дальней стены, разглядывая висевшее на стене ружье-вертикалку, стоял одинокий тип в потертой ковбойской шляпе и с кобурой на широком ремне. У витрины слева — пара плотных мужчин в одинаковых рубашках, о чем-то тихо совещавшихся. И ещё один, лысоватый мужичок с большими оттопыренными ушами, стоял спиной к нам, разглядывая что-то на витрине.