Оружия было много, но в основном — гладкоствольное. Разнокалиберные ружья, помповые, полуавтоматы — от старых, видавших виды ИЖей до более современных «Бекасов» и турецких аналогов. Многие стволы были в плачевном состоянии — со сколами ложа, ржавчиной, погнутыми прицельными планками. Некоторые явно годились только на запчасти. Но самое главное, ради чего мы зашли, стояло у стойки — два больших оцинкованных ведра, доверху наполненных патронами.
Леонид тоже заметил их. Он поправил автомат на плече, чтобы тот не цеплялся за дверной косяк, и уверенно направился к продавцу — патлатому пареньку в засаленной бейсболке с выцветшим логотипом какой-то группы, уткнувшемуся в экран древнего смартфона.
— Доброго здоровьечка, уважаемый! — поздоровался Леонид громко, по-деловому.
Я не стал подходить вплотную, сделал вид, что заинтересовался пневматической винтовкой со снайперским прицелом, одиноко лежащей на полке. Но уши навострил.
— И вам не хворать, — оторвался от экрана «продавец». Голос был низковатым, но когда он поднял голову, стало ясно — это девушка. Лет восемнадцати, не больше. Лицо худощавое, с острым подбородком и большими серыми глазами, смотрящими настороженно, но без страха. Длинные, выгоревшие на солнце волосы торчали из-под бейсболки.
— Прошу прощения, сударыня… — Леонид широко, чуть натянуто расплылся в улыбке. — Не признал-с… Совсем не ожидал.
— Нормально всё, — в ответ девушка чуть тронула губами, намекая на улыбку. Голос был спокойным, чуть хрипловатым. — Я Лиза. Меня часто путают. Вы не первый.
— Виктор Петрович, — Леонид сделал небольшой, почти галантный наклон головы, играя роль. — Можно просто Витя. Мне так приятнее. — Он добавил нотку кокетства, которую я редко от него слышал.
— Слушаю тебя, Витя… — из-за зашторенной темной тряпкой двери в задней стене неожиданно вышел человек. Вернее, появился, заполнив собой весь проем. Это был настоящий амбал. Ростом под два метра, с плечами, как у медведя. Ему пришлось не только наклонить голову, но и развернуться боком, чтобы протиснуться в дверь. Его лицо, обветренное и грубое, с тяжелой челюстью и глубоко посаженными глазами, было бесстрастно. Он молча остановился, его взгляд, цепкий и оценивающий, медленно проплыл по Леониду, потом перешёл на меня, задержался на мгновение, и наконец вернулся к дочери.
— Папа, не пугай клиентов, — строго сказала Лиза, и в её голосе прозвучала легкая нотка упрека. — Иди лучше помоги маме на кухне. Я тут сама как-нибудь разберусь. С Витей. — Она подчеркнуто повернулась к Леониду, отрезая отца от разговора.