Еще Лиза, словно в качестве утешительного приза за несостоявшуюся сделку с крупнокалиберными патронами, предложила взять «со скидкой» пару калашей под старый, добрый 7.62×39 и ту самую пневматическую винтовку на которую я засматривался еще при входе. «Дальность и убойность, конечно, не сравнить с огнестрелом, — пояснила она, ловко взводя рычаг, — метров на сто максимум против серьезной цели. Но зато стреляет практически бесшумно — чуть громче обычной пневматики, звук — как хлопок ладонью по плотной ткани. Идеально для мелкой дичи или… тихой охоты». В ее глазах мелькнул холодный, профессиональный интерес.
За весь этот арсенал — два АК и пневматику — она просила «всего» двести грамм золота. Но было одно строгое условие: забрать калаши так, чтобы в ближайшее время они нигде не «всплыли». «Местным продавать стволы я не хочу», — твердо заявила Лиза, и в ее тоне не было места для обсуждения. Почему? Не знаю. Возможно, боялась, или знала, что стволы тут же пойдут на дело, которое аукнется ей же. Мы же были пришлые, чужаки из ниоткуда — нас она не знала, а значит, и риска меньше. «Вам — можно», — словно подвела она черту под своими размышлениями.
Договорились, что попозже подойдем. Определиться сразу — брать или не брать — я не мог. Пропажа второй нашей «буханки» спутала все карты капитально. Теперь нам нужно было купить столько же припасов, а денег — в виде драгметалла — стало на добрую треть меньше. Вот и приходилось экономить: сначала самое необходимое, запланированное, а уж если что-то останется — тогда и автоматы заберем. Математика ёпт.
Проконсультировала Лиза и насчет лекарств. Как я и предполагал, картина была безрадостной. Свободно купить можно было лишь копеечные препараты вроде цитрамона от головы или угля от поноса. Все серьезное — антибиотики, сильные обезболивающие, шовные материалы, антисептики — моментально оседало в глубоких карманах самих добытчиков или их прямых покровителей. До рядового покупателя, тем более пришлого, эти сокровища если и доходили, то по баснословным, грабительским ценам. «Может, что проскочит к вечеру, но не надейтесь», — пожалела она нас без особой надежды в голосе.
Так что, договорившись вернуться ближе к закрытию базара, мы ухватили тяжеленный деревянный ящик с патронами для «циркулярки» и, кряхтя от непривычной тяжести, поплелись обратно к своим машинам, пробираясь сквозь людской водоворот. Солнце уже основательно подсело, отбрасывая длинные, искаженные тени от нагромождений товаров и развалов.
— Мужики! Эй, мужики! — резкий оклик заставил нас вздрогнуть и остановиться, когда мы поравнялись с тем самым пикапом, на кузове которого красовались пять бочек с горючим.