Останавливаться для рапорта я не стал. Высунув руку из окна, отсалютовал коротким взмахом и, не сбавляя скорости, рванул дальше, к зданию школы, в больницу. Леонид в салоне лежал неподвижно, как мешок. То ли спал так крепко, то ли просто отключился от боли.
Тормознул резко, подняв тучи пыли, прямо у торцевого входа школы. Несколько раз просигналил, привлекая внимание. Двери распахнулись, на крыльцо выскочили женщины в белых, уже не первой свежести халатах. Без лишних слов, быстро и слаженно, вытащили Леонида из машины. Тело его было горячим, как печка. Пока мы его тормошили, перенося на носилки, он ненадолго очнулся, глаза метнулись в панике, губы прошептали что-то невнятное, и он попросил воды. Хрипло, еле слышно.
Мы уложили его на кушетку с колесиками. Я сбегал к машине, достал из багажника пакет с ампулами, и передал его Ане, которая уже резала ножницами пропитанную кровью одежду Леонида. Потом, чтобы не путаться под ногами в тесном кабинете, где уже закипала работа, вышел на улицу.
Село гудело.
Тихий, почти сонный вечер сменился лихорадочной активностью. Весть о возможном нападении, принесенная нами, всколыхнула станицу. Когда мы только подъезжали, возле штаба было пустынно. Сейчас же перед ним и на прилегающей площади собралась настоящая толпа. Мужики в камуфляже и рабочей одежде, женщины с озабоченными лицами, подростки, пытающиеся выглядеть полезными. Воздух звенел от голосов, команд, вопросов, перебранок.
Машины — наши «рабочие лошадки» — сновали туда-сюда, как растревоженные муравьи. Что-то грузили в кузова, кто-то заходил в штаб, кто-то выходил с озабоченным видом и куда-то бежал. Постоянное хлопанье дверьми, урчание моторов, лязг железа и приглушенные крики заполнили пространство, смешавшись с запахом пыли, бензина и не утихающей жары.
Нужды прямо сейчас бежать с докладом я не видел. Судя по всеобщей суете, мужики, приехавшие со мной, уже доложили Сергею Алексеевичу суть. Подожду, пока прояснится ситуация с Леонидом, потом сориентируюсь. Или сам зайду к главе, или домой поеду — выдохнуть, перекусить, отдохнуть хотя бы часок. Голова гудела от усталости. От одного меня сейчас мало что зависело — основные решения принимались на Совете станицы.
Но недолго музыка играла. На крыльце штаба, резко выделяясь массивной фигурой, появился сам Сергей Алексеевич. Он окинул взглядом площадь, его цепкий взгляд скользнул по машинам, толпе и… зацепился за меня, притулившегося в тени «Крузака». Я смотрел исподлобья и до последнего делал вид, что ничего не замечаю, надеясь раствориться в толпе.