Откусив кусок и с трудом прожевав, я снова поднес бинокль к глазам. Каждую минуту мы приближались к городу примерно на три километра. Смотреть теперь стоило с предельным вниманием. Солнце садилось за спиной, создавая блики и глубокие тени, что усложняло задачу.
Горизонт пока был чист. Лишь изредка в поле зрения бинокля мелькали силуэты животных. Небольшие стада косуль, или им подобных…
Незаметно первый бутерброд сменился вторым, чуть поменьше, но таким же простым и сытным. Я машинально жевал, не отрывая глаз от бинокля.
Посмотрел на часы в кабине: в полете уже сорок минут. Город должен был вот-вот показаться на горизонте.
— Какая скорость, дядь Саш? — спросил я, вытирая рот рукавом.
— Двести, точно идем, — ответил тот после паузы, глядя на забарахливший указатель скорости. — Может, слегка меньше. Ветер встречный.
Я снова прильнул к окулярам, вглядываясь в размытую линию горизонта, расплывающуюся в солнечной дымке. И вдруг… чуть правее курса, почти на самой кромке видимости, где небо сливалось с землей, мелькнули какие-то крошечные, едва различимые точки. Не природные, слишком правильные, слишком… металлические.
Сердце екнуло. Я перестал жевать, замер. Повел биноклем по сторонам — везде чисто. А там… там точно что-то есть. Не мираж. Сосредоточился, впился взглядом. Анализировал форму, движение.
Если это они — показываться нельзя. Но рассмотреть нужно было во всех деталях. Узнать состав, количество, вооружение. Проблема была в том, что я не знал, с какого расстояния наземные наблюдатели могут заметить наш тихоходный биплан. И заметят ли вообще, если не смотрят специально в небо? Мы заходили со стороны солнца — это был наш единственный шанс на скрытность.
Тем временем объект медленно, но верно приобретал очертания. Пока еще смутные, но с каждой минутой резкость росла, точки сливались, превращаясь в нечто цельное, движущееся. Становилось ясно — это не стадо животных. Животные на закатном солнце не дают таких жестких, металлических бликов. Это был рой машин. Не колонна, а именно рой — плотно сбитая, хаотично движущаяся куча. Как банда рокеров на слете или… как орда кочевников. Пылили, дымили, наверняка грохотали двигателями. Всё указывало на то, что это и есть пресловутый караван. Охота началась.
Впереди основной массы, как гончие псы, катили два мотоцикла с колясками — следопыты, прочесывающие местность. За ними, ядром роя, двигалась масса техники. «Уазики», «Шишиги», «Буханки», иномарки с наваренными листами железа… Начал считать, на пятом десятке сбился. Точно меньше сотни, но явно больше пятидесяти. Может, штук семьдесят? Сзади всех, отставая, но упрямо пыля, тащились несколько грузовиков — ЗИЛы и пара КАМАЗов. Они были по уши зашиты в самодельные бронелисты, напоминали уродливых, но опасных железных чудовищ из постапокалиптических фильмов.