Дорога превратилась в ухабистую колею, ведущую через поле. «Крузак» кренился, подвеска стонала, но отрабатывала. Впереди замаячил слабый огонек. Подъехав ближе, я различил контуры развалин и ту самую «контору». Рядом с ней, прямо на бетонных плитах, тлел костерок, отгоняя мрак ночи. У огня сидели двое.
Я заглушил мотор, оставив свет фар, освещавший подход. Забрав из салона свой калаш, подошел к костру. Запах дыма, холодной земли и крепкого чая ударил в нос.
— Здорово, мужики, — поздоровался я, протягивая руку сначала Петру Славину, немолодому, коренастому дядьке с седой щетиной и умными, усталыми глазами, пересекались с ним как-то. Второй был тоже знаком — сильно пожилой мужчина, лет под семьдесят, с лицом, изборожденным глубокими морщинами. Как звать — вылетело из головы.
— Здорово, Василий, — кивнул Пётр. Старик пожал руку молча, но крепко, его ладонь была шершавой и холодной.
Обменявшись парой ничего не значащих фраз о погоде, я спросил про Олега.
— Да он… закидушки проверять пошёл, — Пётр брезгливо поморщился, но без злобы, скорее с отеческим раздражением. — Рыбак, чтоб его… Говорил, тут озерцо недалеко, нервы, говорит, успокоить надо. Ага, нервы…
— И где его искать-то? — спросил я, не скрывая досады. Бегать по ночному полю с оврагами — не лучшая перспектива.
— Да нигде, — хрипло проговорил старик, подливая чай из походного котелка в жестяную кружку. — Сам сейчас объявится. Присаживайся, не стой столбом. Вон, чайку с нами выпей…
Делать нечего. Я поставил автомат рядом, прислонив к обломку бетона, и опустился на приспосбленный вместо стула чурбак. Кружка, переданная стариком, была горячей, обжигала пальцы. Вкус крепкого чая с дымком напоминал какой-то бальзам.
— Чего слышно там, наверху? — Пётр ткнул пальцем в небо, усеянное холодными звездами. Видимо, слухи о полете уже разошлись.
Особо не вдаваясь в детали, но и не утаивая сути, я кратко пересказал увиденное: караван, количество машин, пулеметы, грузовики, МТЛБ.
— Что, и мотолыга, говоришь, есть? — Старик затянулся чем-то вонючим из самокрутки. — Чем её брать-то?
Пётр только развел руками, его лицо в свете пламени стало мрачным. Старик же, затянувшись еще раз, на выдохе спросил:
— Говоришь, грузовики видал? Серьезные?
— Видал несколько. Сзади всех плелись.
— А выглядят как? Выше обычных? Кузова какие?
— Да чёрт его знает… Далеко было… Квадратные такие, массивные. С наращенными бортами… Может, Уралы, может, КрАЗы…
Старик медленно выдохнул дым, прищурился, глядя на тлеющий уголек своей самокрутки.
— Если с высокими кузовами… тогда дела у нас, парень, совсем хреновые. Чую, минометы это. Сотки. А то и сто двадцати миллиметровые.