Через разбитое заднее стекло заглянул в багажник: там валялись какие-то сумки и канистры. Может, бензин, а может, вода. Проверять было некогда и незачем. Отобьёмся — успеем пособирать трофеи. Нет — так и жалеть будет не о чем.
Сзади подтянулся Василич, тяжело дыша. Отдал ему один рожок, жестами показал, что иду к следующей машине — уазовскому «коротышу» с брезентовым верхом. Точная копия того самого, что сбил нас. Я, конечно, надеялся, что это лишь временная потеря, иначе перспектива была совсем мрачной.
Подошёл ближе, осторожно. За рулём — мертвяк. Голова разбита в месиво — похоже, крупный осколок снёс полчерепа. Больше никого не видно. Багажник пуст. На заднем сиденье — какая-то бесформенная сумка. Сама машина выглядела… целой! Колёса не спущены, стекла на месте, кузов без явных пробоин. Сердце ёкнуло от надежды. Подозвал Василича жестом.
— Похоже, этот живой, — прошептал ему прямо в ухо, указывая на уаз. Он наклонился, заглянул в салон через водительское окно и, приложив руку к шее трупа, брезгливо одёрнул её, будто обжёгся.
— Да он холодный! — обиженно прошипел Василич, выпучивая свои плохо видящие глаза. В темноте ему вроде полегчало, он меньше щурился, но моргал как-то неестественно часто и постоянно ворочал головой, будто контуженный.
— Естественно! Как без башки-то жить? — с раздражением прошептал я. — Я про машину вообще-то! Слепой, что ли?
— Типа того, — смиренно вздохнул он, потирая веки. — Пятно перед глазами висит, и никак не проходит… Вижу только боковым зрением, да и то мутно.
— Поэтому башкой крутишь? — до меня наконец дошло.
Василич повернулся ко мне профилем и кивнул:
— Ага. Иначе — чёрная дыра по центру.
Вот ведь засада. А я его ещё на прикрытие поставил!
— Как стрелять-то собираешься? — спросил я, больше от безысходности.
Он только пожал плечами, сжимая автомат.
Делать нечего. Другого напарника в ближайшее время не предвиделось. Пришлось смириться.
Вместе вытащили перепачканный мозгами, кровью и нечистотами труп из-за руля и оттащили его в сторону, за ближайший куст. Кресло отмывать было нечем и некогда. Преодолевая волну тошноты, сел на липкое сиденье. Запах ударил в нос — сладковато-металлический, с примесью дерьма.
— Радуйся, что это чужие мозги, — мрачно пошутил (или нет?) Василич, стоя у двери.
Ключи торчали в замке. Проверил — габариты не включены. Перекрестился мысленно и повернул ключ.
Тишина. Ни щелчка стартера, ни гула бензонасоса. Содрогаясь от брезгливости, ощупал панель под рулём — ничего, никаких секретных тумблеров. Замок зажигания цел.
— Может, масса? — подсказал Василич.