— В кузове смотрел? — кивнул он назад, в десантный отсек.
Переполз в салон — или как он правильно называется, в десантное отделение. Тесно. По бокам — перетянутые брезентом жесткие скамьи. На полу — пара больших, литров по пятьдесят, пластиковых канистр. Поднял одну — тяжелая. Шум жидкости внутри. Пахло соляркой. Вторая — легче, на ощупь наполнена чуть меньше чем наполовину.
— Соляра только, — отчитался я, возвращаясь на место.
Василич схватился за рычаги и долго, с хрустом, тыркал ручкой переключения скоростей, прислушиваясь к скрежету шестерен.
— Давно не практиковался, — объяснил он, скрипя зубами от усилий. — Минуту… и поедем…
Я лишь кивнул и снова обратился к пулемету. Надо было проверить все сейчас, чтобы в пылу боя не заклинило в самый ответственный момент. Спуск не трогал, здесь он электрический, провод на месте, по идее должен работать. Поднял лентоприемник, вынул ленту и поставил её обратно. В принципе проверять больше нечего, бывшие хозяева хорошо смотрели за единственным оружием тягача. Настроение слегка улучшилось. Хотя, что ни говори, а мотолыга — это все же не наступательная техника. Созданная для буксировки пушек и прочих армейских безмоторных штук, она была именно тем, чем задумывалась, — простым и надежным тягачом. Да, тягачом с броней. Но если эта броня толщиной в сантиметр и защищала, то разве что от осколков и, может быть, от легкого стрелкового оружия на излете. Тот же ПКТ прошил бы ее насквозь, если не в лоб, то в борт — точно. Не говоря уже о чем-то серьезнее — РПГ или крупнокалиберном пулемете. На секунду представил, что будет, если мы напоремся на тот самый подбивший нас «уазик» с ДШК. Перспектива такой встречи не вдохновляла.
— Ну что, попробуем? — повернулся ко мне Василич, вытирая пот со лба грязным рукавом. Не дожидаясь ответа, он взялся за рычаги.
Машина задрожала всем корпусом, мотор взревел, и безо всякого видимого усилия, срывая комья земли гусеницами, мотолыга шустро рванула с места.
— Смотри на кладбище не заедь! — перекрикивая рёв мотора и лязг всего остального, я предупредил новоявленного механика-водителя. Он и так ничего не видит толком, а тут мало того что ночь, так ещё и обзор не ахти, хоть смотровые люки и открыты.
— Кричи если что, ни хрена ж не видно… — ухмыльнулся он в ответ, его голос едва пробивался сквозь грохот.
Наверное, не самая гениальная идея — сажать почти слепого полковника за рычаги. Но пулеметчика из него с его зрением не вышло бы точно.
К кладбищу подъехали со стороны самолета. Оставив Василича, я пошел к мужикам. Сейчас главное чтобы стрелять не стали, в Леониде я уверен, а вот дядя Саша вполне может и пальнуть не разобравшись. Ну а что, мотолыгу хорошо слыхать, стрельбу тоже наверняка не пропустили, на нервах могут и прибить.