— Не знаю. Может быть. — уж чего-чего, а кто чей муж, я точно не знал, как-то не приходилось интересоваться. — А у тебя как день прошел? Запустили наконец операционную?
По профессии Аня — ветеринар. Но и к человеческой анатомии относится с тем же прагматичным интересом. А учитывая ее странную любовь к сложным операциям (чем больше крови, кишок и швов — тем азартнее!), ее определили ассистентом в создающийся на базе ФАПа госпиталь. Хирургом была бабулька лет семидесяти, Ефросинья Семеновна, в прошлом — блестящий хирург районной больницы. Она давно не оперировала, но других специалистов такого уровня в селе не было. Пришлось уговаривать, почти силком тащить.
Вообще, докторский состав был удручающе скуден: три фельдшера (одна — пенсионерка), бабушка-хирург, дед-костоправ (бывший травматолог), четыре медсестры без особого опыта, да Аня — ветеринарный врач. Набрав людей, оборудование ФАПа перенесли в здание школы — каменные стены надежнее, да и места больше. Под операционную отвели бывший кабинет физики. Что операционные скоро понадобятся — в этом никто не сомневался.
— Пока нет, — вздохнула Аня. — Осталось по мелочи доделать — герметизацию швов в вытяжке, стерильные полки дособирать… А так, если не придираться, весьма бодрый госпиталь получается. Нам бы еще зубной кабинет организовать… и вообще красота!'
— Это ты так шутишь? — насторожился я.
— Если бы., — она горько усмехнулась. — Сегодня мужичку одному зуб дёргала. Так он мне чуть пальцы не откусил… Какие уж тут шутки… Без нормального обезболивающего — ад.
— А дёргала ты наверное щипцами для вырывания клыков свиньям? — попытался пошутить я, но, увидев её серьезный кивок, только посочувствовал бедолаге-пациенту. — Ох… Бедняга.
— Ну ладно, пойду спать уже, а то вставать скоро, — Аня поднялась из-за стола, потягиваясь. — А ты?
— Тоже засиживаться не стану. — Я закинул в прожорливую голландку пару хороших, сухих поленьев, наблюдая, как вспыхивают языки пламени за слюдяным окошком. Тепло было блаженством.
Кошмары этой ночью мне не снились. Видимо, усталость взяла свое. Но утром, едва я проснулся, позавтракал и сел за руль Зямы, направляясь в клуб за заданиями, они настигли меня. Наяву.
— На седьмую! Быстро!' — скомандовал один из казаков, буквально ворвавшись в кабину, едва я остановился у крыльца управы. Его лицо было напряжено, глаза бегали. За ним втиснулись еще двое, вооруженные до зубов. Едва я подъехал, как сразу же оказался втянут в какой-то мрачный водоворот. По серьезности и нервозности пассажиров стало ясно — случилось что-то очень плохое.