Резко запахло едкой гарью и порохом. Дядя Саша выматерился сквозь стиснутые зубы. Из десантного отсека донесся чей-то крик. Я долбанулся головой о железный поручень — непонятно за каким хреном торчащий прямо напротив моего затылка. Боль пронзила череп. Мотор заглох, но тут же, после отчаянного скрежета стартера, завелся снова, и, набирая обороты, мотолыга шустро покатилась задним ходом, уворачиваясь.
По броне снова защелкали пули — стреляли уже не издалека, а в упор, из автоматов. Рикошеты визжали, как раненые звери. Я лихорадочно соображал, пытаясь понять, откуда бьют, крутя головой, но в тесной башне обзор был жутко ограничен.
— Со стороны кладбища! Со стороны кладбища! — прошипел сквозь грохот дядя Саша. Голос его был полон ярости. — Вот суки! Зашли с тыла!
С трудом сориентировавшись, я изо всех сил начал вращать башню вручную — электропривод молчал, видимо, поврежден. Металлическая рукоятка впивалась в ладонь. Едва поймав в прицел движущийся силуэт, я нажал на электроспуск. Молчание. Не работает! С проклятием отвёл предохранительный рычажок ручного спуска, с силой нажал на тугую гашетку. Пулемет дёрнулся, выплюнув короткую очередь. Но цель — уаз-коротыш! — уже уходила с линии огня, растворяясь в темноте. Еще секунда — и он скроется! Я вдавил гашетку до упора, ведя огонь длинной, яростной очередью. ПКТ захлебывался, выбрасывая огненные трассеры прямо в темноту, туда, где мелькнул враг. Стрелял до щелчка — закончилась лента.
И в этот момент — новый удар! Жестокий, сокрушающий. Машина дёрнулся, как подбитый зверь, и всё вокруг мгновенно заволокло едким, удушающим дымом. Горело. Горело внутри!
Сперва дикая боль пронзила затылок — подумал, всё, кранты. Но нащупав лишь здоровенную, горячую шишку, обрадовался. Кашляя, задыхаясь, стараясь не дышать едкой гадостью, подхватив автомат, и выполз наружу через люк над местом механика-водителя.
— Цел? Не зацепило? — пока я судорожно откашливался, откуда-то из дыма появился дядя Саша; весь в саже, со светящимися в темноте белками глаз. Он поймал мой взгляд, удовлетворенно кивнул, и, чуть приподнявшись над броней, дал длинную, отчаянную очередь из автомата поверх носа дымящейся мотолыги, в сторону кладбища.
— Вроде… — снова закашлялся я. Голова раскалывалась, в горле першило, тошнило. Хоть и старался не дышать гарью, но наглотался. Хорошо, что выбрался.
— Вот суки… — дядя Саша зло швырнул пустой магазин на землю и воткнул новый. — Вторую машину за день угробили… Уроды!..
Возле кормы, в клубах дыма, кто-то закопошился. Я дёрнулся за автоматом, но тут же расслабился — это был Леонид. Он тащил на себе бесформенную темную массу.