Это шокировало многих орков, недоверие между ними и единорогами не исчезнет за одну ночь, но это был шаг к сосуществованию. К тому же, зная о ранах, полученных в битве при Фаллориане, Равенна была спокойна: у Оберона есть теплое и безопасное место для исцеления.
Хильда даже повадилась шить все более причудливые попоны. Ей нравился этот вызов, а Оберон был не лишен тщеславия, так что они выработали целую систему по подбору тканей и ниток — особенно после того, как Равенна отказалась быть посредником в их многочасовых спорах о цветах.
—Погоди, пока не увидишь, что она мне сотворила , — поддразнил Оберон. —Боюсь, я затмлю даже тебя, Вороненок.
— Это мы еще посмотрим.
Равенна подозревала, что и сама затмит солнце в том великолепии золота и камней, которые Хильда ухитрилась приколоть, пристроить и пришить к ней. Платье и вуаль были тяжелыми, но она все равно присоединилась к общим поздравлениям и объятиям для Молли.
Девушка была ошеломлена, но мгновения спустя на ее лице расплылась широкая улыбка.
Приклонившись, чтобы поцеловать ее в щеки, Равенна прошептала:
— Еще совсем ранний срок, но знай — она будет здоровой и счастливой.
Молли моргнула, ее глаза повлажнели. Ослепительная улыбка почти ослепила Равенну, и Молли крепко, до хруста, обняла ее.
— Спасибо, — прошептала она в ответ.
— Только не вуаль! — вскрикнула Хильда.
Молли отстранилась, смахнув слезу. Все еще улыбаясь, она принялась помогать Хильде разглаживать несуществующие складки на длинной вуали.
В королевских покоях снова воцарились смех и болтовня. Аста сыпала шутками, а Эйдис добросовестно продолжала подкармливать Равенну. Молли и Хильда творили свое волшебство, и к тому времени, когда предзакатное солнце залило комнаты густым светом, Равенна была готова.
С переполненным сердцем она замерла на миг, впитывая атмосферу радости и любви.
Если бы ей когда-то показали, какой будет ее жизнь сейчас — в окружении друзей и любви, — она бы ни за что не поверила. Возможно, именно поэтому она никогда не видела ничего за пределами победы над Амарантой. Возможно, как бы странно это ни звучало, ее дар знал: она должна была сначала открыть это для себя сама.
Как бы то ни было, Равенна была благодарна. Своим друзьям. Своей новой жизни. И особенно — красавцу-орку, который ждал ее.
Солнце пылало в высоких окнах базилики Ниневар, заливая красный известняк столпами великолепного света. Сотни орков теснились между колоннами, жаждая хоть краем глаза увидеть новую королеву.
И никто не желал этого сильнее, чем Валлек. Он стоял перед троном на возвышении, и сердце его билось чуть быстрее, когда затрубили горны, возвещая о ее прибытии.