Она в нем нуждалась.
— Хорошо, — согласилась она. — Но я делаю это не для него.
— Разумеется, нет, — подтвердила Брунгильда. — Ты сделаешь это для меня. — Орчиха подмигнула. — К тому же, если предстоит столкнуться с трудностями, лучше делать это чистой.
8
В итоге Валлек едва дотерпел до заката. Плюнув на споры с Ульрихом и советы Эйдис, он отправился на тренировочную площадку к своим берсеркам. Нескольким бедолагам из его людей не повезло — они попали под раздачу в яме для спаррингов. Валлек выпустил зверя на волю, с головой бросившись в драку.
Нагрузка помогла — на несколько минут. Но когда кровь начала остывать, зверь в голове по-прежнему требовал своего. Валлек лишь утомил тело и шокировал бойцов. Он отправил их в казармы, велев Маттиасу дать всем завтра выходной.
Инстинкт гнал его обратно в цитадель. Он взлетал по ступеням, перепрыгивая через одну; зверь внутри скрежетал зубами от желания снова оказаться рядом с ней.
Однако когда он кивнул стражникам у дверей, плана или решения у него так и не было. За этой дверью ждал настоящий вызов. Жестокие схватки на плацу не подготовили его к такой паре, как Равенна.
Вряд ли что-то могло его подготовить.
Пара — наполовину фэйри.
В это было почти невозможно поверить.
Рациональная часть соглашалась с Эйдис: это все усложняло. Фэйри веками были врагами орков. Множество предков нашли смерть от рога единорога или клинка фэйри. Хотя открытой войны не случалось уже сотни лет, на границах всегда царило напряжение, а подозрения пустили глубокие корни.
Хуже полукровки могла быть только чистокровная фэйри.
Но богам, судьбе или тем силам, что управляют вселенной, было плевать на политику. У всего этого была причина, просто Валлек ее еще не видел.
Все эти мысли не добавляли уверенности, когда он открывал дверь в свои покои.
— Что мне, во имя Праотца, делать с парой-фэйри? — пронеслось в голове.
У зверя идей было в избытке, и ни одна не помогала делу. Честно говоря, Валлек надеялся, что совет Эйдис — уйти, подышать, сменить обстановку на пару часов — прояснит мысли. В тренировочной яме он отвоевал крупицу рассудка, но стоило переступить порог спальни, как остатки здравомыслия покинули его.
Едва уловимый запах жасмина коснулся ноздрей, и в груди сразу отозвался рокот, сотрясая отбитые ребра.
Сладкое, как амброзия, удовлетворение разлилось по венам: их запахи уже смешивались в его пространстве. Это удовольствие притупило острые углы сомнений. Валлек решительно прошел вглубь комнат, высматривая своенравную пару.
Вместо нее он наткнулся на Брун, чьи руки были заняты грудой уродливой ткани, пахнущей его парой. Очевидно, то самое маскировочное тряпье прорицательницы.