Но было уже слишком поздно.
Собрашись в малом зале совета, он, Равенна и Эйдис встретили трех посланников, вернувшихся с границы с ответом от Амаранты.
Ему не нужен был ни запечатанный пергамент, ни слова эмиссара, чтобы понять: уютной маленькой жизни, которую они строили с парой, пришел конец. Или, по крайней мере, ее придется на время принести в жертву.
Эйдис сломала печать и быстро пробежала глазами по строчкам.
Подняв взгляд, она мрачно кивнула.
— Она встретится с тобой.
32
Равенна стояла на верхних ступенях базилики и наблюдала, как в боковую корзину навьюченного такина грузят три пары заговоренных кандалов, заботливо обернутых тканью и спрятанных в неприметный мешок. Взять их с собой заставило не видение, а интуиция. Если первоначальный план — вогнать кинжал в сердце Амаранты — сорвется, оковы могут пригодиться.
Когда Равенна натягивала кожаные перчатки, она почувствовала легкое движение воздуха рядом. Подняв взгляд, она увидела Эйдис, которая по-доброму ей улыбалась.
— Удачи, триста. Боюсь, она тебе понадобится.
— Спасибо, Эйдис. За все.
— Погоди благодарить. И не говори так, будто не собираешься возвращаться.
Равенна натянуто улыбнулась. Она старалась не думать о том, что ее пророческий дар обрывался сразу после падения Амаранты. Видения не исчезли, нет, но это были одни и те же странные, тревожные образы: белые ресницы, белый единорог, падение Амаранты, жжение морской воды в глазах. Валлек в цепях…
Стиснув зубы, она отогнала эти мысли. Сегодня не день для тревог.
Нет, сегодня день триумфа и силы.
Хотя берсерки знали лишь то, что они направляются к западному побережью — а остальному народу объявили, что цель похода — переговоры с фэйри, — всем было ясно: это не обычная вылазка. Даже когда они сопровождали отряд Хротгара обратно в Иннриндом, вокруг не было столько шума.
Поверх привычных доспехов на каждом берсерке был багряный сюрко с золотой каймой и эмблемой Валлека Дальнозоркого — скрещенными топорами. Воины по краям колонны через один держали знамена, хлопавшие на легком осеннем ветру. Даже такины и онагры были укрыты багряными попонами, а их недоуздки и уздечки украшали золотые топорики.
На другом конце двора стоял Валлек, ослепительный в своем облачении. На нем тоже был длинный сюрко, отороченный золотом. Тяжелое золотое ожерелье-горжет покоилось на шее, скрывая кожаный ремешок брачного торка, а голову венчал золотой обруч с вправленным в центр рубином размером с яйцо. Кончики ушей и клыков были закованы в золото, в ушах позвякивала дюжина колец, а к широкому кожаному поясу был пристегнут Гормхим. Он выглядел истинным королем-завоевателем.