Бережно разложив платье на одном из диванов, Хильда поцеловала Равенну в обе щеки и попрощалась.
— Дай отдых пальцам! Завтра мы их заставим потрудиться!
Оставшись наконец одна, Равенна размяла шею и потянулась. Затем она повернула к узкой лестнице, ведущей вниз, в личные купальни Валлека. Она не могла помочь ему в ритуальном омовении, но могла, по крайней мере, стать для него утешением.
23
Равенна проснулась под звуки труб. Поначалу она не могла поверить, что этот день настал — как и в то, что ей вообще удалось уснуть. Прошлой ночью такая задача казалась невыполнимой, сколько бы оргазмов ни дарил ей азаи своими пальцами и языком.
Она глубоко выдохнула, не зная наверняка, готова ли к началу этого дня. Одно дело — планировать. Другое — шить платье. И совсем иное — стоять перед сотнями орков, заявляя права на трон.
Массивное тело Валлека растянулось позади неё; рука, перекинутая через талию, напряглась, теснее прижимая Равенну к его груди.
— Доброе утро, моя королева, — сонно пророкотал он. — Ты готова к сегодняшнему дню?
— Не знаю, — прошептала она.
— Моей готовности хватит на нас обоих. — Приподнявшись на локте, он запечатлел нежные поцелуи на её щеке и виске.
Равенна попыталась впитать его тепло и нежность, но нервы были натянуты слишком сильно.
— Неужели я правда стану королевой, — пробормотала она, — только потому, что ты так сказал?
— Да. В этом и заключаются прелести королевской власти, любовь моя.
Она невольно издала короткий смешок. Еще один поцелуй коснулся щеки, и он прошептал прямо ей в кожу:
— Пока не сможешь поверить в себя, верь в меня. Сегодняшний день станет триумфом.
Триумф звучал слишком громко. Равенна лишь надеялась, что всё не закончится катастрофой.
Потянувшись назад, она ласково коснулась его лица и тихо произнесла:
— Я верю в тебя, азаи. — Она слишком долго наблюдала за его правлением, чтобы сомневаться в его силе. Если он хочет видеть её королевой, так тому и быть.
Он довольно замурлыкал.
— Тогда нечего бояться.
Бояться было чего, но она промолчала. Сделка, которую она заключила, пугала своей масштабностью, и теперь, когда пришло время исполнять свою часть уговора, страхи и сомнения делили с ними постель. Равенна переживала не за него, а за саму себя.
В парадную дверь покоев бесцеремонно и громко постучали, а мгновением позже по коридору разнесся зычный голос Асты:
— Просыпайтесь! Пора!
Мурлыканье Валлека перешло в рык, он уткнулся лицом в волосы Равенны.
— К сожалению, есть лишь одна вещь, что сильнее короля — это распорядок дня, которого он обязан придерживаться.