— Правда?
— Да, — перекинув ее ногу через свое бедро, он добавил. — Я должен поблагодарить их за то, что они привели тебя ко мне целой и невредимой.
Ее улыбка стала ироничной.
— У Оберона найдется, что сказать по поводу твоей заботы о моей безопасности.
— Жду с нетерпением, — и это было правдой.
Из ее слов и того, как отчаянно она молила за них, стало ясно: эти единороги — ее семья. Ему было приятно знать, что она не одинока в этом мире. Что она не просто материализовалась из тумана в один прекрасный день.
Она открыла ему эту правду, и он поклялся, что это лишь начало. У его загадочной пары было прошлое, и он намерен был разузнать о нем все до мельчайших подробностей. Он раскроет все ее секреты, начиная с этого.
Сердце Валлека наполнилось гордостью оттого, что он заслужил частицу ее доверия.
Его мурлыканье стало глубже, ладонь скользнула по мягкому изгибу бедра, пробираясь между ее ног. Она резко вдохнула, его зрачки расширились. Он уткнулся лицом в ее шею, впитывая аромат ее кожи, пока его пальцы ласкали ее.
— А теперь, думаю, пора вернуться к практике, не так ли?
18
Пусть из-за недомогания Ульриха пришлось задержаться на день, марш к разрозненным племенам катился по восточным предгорьям подобно приливу — неизбежному и неукротимому. Шли быстро, и Валлек приписывал этот успех тому, что Равенна и Ульрих вели себя прилично. Или, по крайней мере, тому, что их держали в разных концах колонны.
Похоже, Равенна сочла свою цель достигнутой и смиренно ехала в хвосте на выделенном ей онагре под присмотром Маттиаса. Валлек предпочел бы весь день провести подле своей пары, а в конец колонны отправить Ульриха. Особенно учитывая, в каком скверном расположении духа пребывал тот после истории с «испорченной маринованной репой» — хотя вскоре весь лагерь уже знал истинную причину.
Валлек не знал, восхищаться ему или досадовать, видя, как все — от воинов до поваров — смотрят на нее искоса, с неприкрытым трепетом. К полевой кухне ее больше не подпускали на пушечный выстрел.
Равенна же… нельзя сказать, что дурная слава приносила ей удовольствие, но на своем онагре она держалась с достоинством и грацией королевы. Весьма самодовольной королевы.
За несколько дней изнурительного марша люди если и не забыли о случившемся, то хотя бы переключились на другое. У походных будней свой ритм, и вскоре все вошли в колею. Валлеку оставалось довольствоваться тем, что дни он проводил в раздумьях над стратегией, зато по ночам крепко прижимал к себе свою пару.
Но когда на горизонте показался дым стоянки первого племени, он оставил ее позади, вместе с теми, кто не держал в руках оружия.