— Что ты с ним сделала?
— Ничего смертельного, — улыбнулась плутовка.
Валлек вздохнул, взъерошив ее темные волосы.
— Мне не нужно, чтобы ты травила моих лучших людей, пикси.
— Я не травила твоих лучших людей. Я отравила Ульриха.
— За что ты его так ненавидишь?
— Он обыскал мою комнату, забрал гримуар матери. Пытался задушить… — ее ноздри раздулись, она на мгновение замолчала. Наконец справившись с чувствами, продолжила:
— К тому же, он первый начал. Он всегда был против меня.
Что ж, это была правда. Ульрих хотел оставить ее там, где они ее нашли. «Нам не нужен прорицатель. Твое будущее и так ясно» вспомнил Валлек его слова.
— Ульрих — мой самый преданный друг еще с тех времен, когда мы были мальчишками, — объяснил он.
— Я знаю. Поэтому он и жив, — она провела кончиками пальцев по его щеке; ее прикосновение было легким, как перышко. — Он видит то, что ты отказываешься замечать: я представляю угрозу для всего, ради чего ты трудился. Я подрываю твой авторитет.
Валлек крепче прижал ее к себе — эти слова ему совсем не понравились.
— Мне больше нравилось, когда вы спорили.
— Он не хочет, чтобы ты бросал все к моим ногам. И я тоже этого не хочу.
— Вряд ли я «бросаю все», — фыркнул он. — Я приспосабливаюсь. Как и любой на моем месте, кто нашел свою пару.
— Да, но не любой является королем.
— И раз я король, то не могу поступать так, как хочу? Это вряд ли справедливо.
— Это означает жертвы. Ты уже столько сделал для объединения. Ты добьешься своего, я знаю. — она печально улыбнулась. — Боюсь, наша связь тебе только помешает.
— Никогда, — он запустил руку под подол ее сорочки и положил ладонь на теплую кожу поясницы. — Возможно, все это время объединение затевалось именно ради тебя.
Ее губы приоткрылись, дыхание перехватило.
— Ты это не всерьез.
— А может, и всерьез, — сказал он, и мысли его закрутились. — Может, все эти годы я объединял свой народ лишь для того, чтобы иметь возможность взять в пары фэйри.
— Тебе не обязательно быть королем для этого, — напомнила она.
— Возможно. Но чтобы защитить такую фурию, как ты — обязательно, — уткнувшись носом в ее волосы, он добавил. — Но больше никаких отравлений.
Проведя ладонями по его груди, она ответила:
— Я никогда не нападаю первой. Я мала по сравнению с вами. Я не могу позволить, чтобы угрозы в мой адрес оставались безнаказанными.
— Тебе никто не будет угрожать, — поклялся он. Кровь закипела в жилах от одной мысли об этом.
— Ульрих делает это каждый день.
Это признание поразило его сильнее, чем удар в бою. Он знал, что Ульрих намерен разлучить их с Равенной, но угрожать ей, зная, что она — его пара?