— Да? — отозвался он.
Дверь приоткрылась, и гвардеец доложил:
— К вам прорицательница, мой король.
— А, отлично, зови ее.
Валлек со вздохом поднялся из ванны, и потоки воды хлынули с его тела.
— Вы посылали за мной, мой… ой!
2
Равенна резко развернулась, пониже натягивая капюшон, чтобы скрыть вспыхнувший румянец — и свой жадный взгляд, прикованный к безупречному заду короля орков. Эта заминка дала ей шанс вернуть самообладание, и она им воспользовалась.
К тому времени как послышался всплеск воды и тяжелые шаги Валлека, выходящего из купели, магическая маска была снова на месте.
— Простите меня, — взмолилась она. — Я думала…
— Не стоит, — перебил он своим резким, глубоким басом. — Мои извинения, день пролетел незаметно. А вы, как всегда, пунктуальны,коун .
— Не в моих правилах заставлять короля ждать.
Он негромко рассмеялся — густо и звучно. Пальцы Равенны невольно подогнулись в старых сапогах. Она проклинала себя за то, что сердце каждый раз замирает, когда он говорит с ней вот так: доверительно, тепло.
Этот голос часто звучал в ее снах. В них он нашептывал ей самое разное — от обыденных вещей до греховных откровений, и она слушала его затаив дыхание. Человеческие мойры и богини фэйри были теми еще стервами, раз наградили его телом и голосом, способными заставить женщину лишиться чувств.
Поправив тяжелый плащ, Равенна безжалостно подавила эти мысли. У орков чуткие носы, и ей совсем не хотелось, чтобы он учуял ее поглощающее вожделение. Незачем давать ему повод для смеха.
— Теперь я в приличном виде. Ваша скромность в безопасности, — поддразнил он.
Равенна обернулась. На плечи Валлека был наброшен роскошный халат, небрежно завязанный на мощном торсе. Воротник оторочен пышным белым мехом, а насыщенный винный цвет ткани вторил убранству Балмирры. Пока он шел от ванны к резному столу, Равенна старалась не опускать взгляд ниже его плеч — и уж точно не пыталась подсмотреть, что скрывается в красных складках.
— Оставьте свой флирт для девиц помоложе, — пожурила она. — Мое бедное человеческое сердце такого не выдержит.
Он воровато улыбнулся, разливая мед в золотые кубки, украшенные рубинами.
— Как король, я отношусь к флирту со всей серьезностью. Но знаю, что с вами я в безопасности, коун.
«Коун» — так он ее называл. Прорицательница. И хотя это была ее должность при дворе, он произносил это слово не как титул. Нет, в его устах «коун» звучало почти как «дорогая» или «милая». В этом был весь он: неформальность и интимность. Нетрудно понять, как ему удалось собрать под своим началом столько кланов, даже не прибегая к силе.