Мгновенное, испепеляющее узнавание. Ноющая потребность, какой он не знал никогда. Она не произнесла ни слова, лишь свирепо смотрела на него, сжав пухлые розовые губы, а он уже был запредельно, чудовищно доволен.
Разумеется, ему не следовало так себя чувствовать. Это осложнение, которое ему совсем не нужно. Все надежды на брак с орочьей принцессой вылетели в трубу вместе с его здравомыслием — и ему было плевать. Единственное, что он хотел знать, единственное желание, поглотившее его, было…
— Твое имя?
Ее губы сжались еще сильнее, будто она намеревалась отказать ему. О нет, так тоже не пойдет.
Нависнув над ней, он оперся на одну руку, а пальцами другой коснулся ее точеного подбородка. Его передернуло от прикосновения к ее нежной коже; пульс на изящной шее бился часто-часто.
— Я узнаю его, скала. Теперь оно мое, как и ты вся.
Ее умные глаза сузились. С этими темными волосами и проницательным взглядом она сейчас была точь-в-точь тем сметливым вороненком, которым ее называли. Она прикинула расстояние до него, затем скользнула взглядом ниже, оценивая путь к двери.
Он низко рассмеялся:
— Не советую.
Ее ноздри расширились, она искала что-то в его лице. Он не знал, что именно, но готов был отдать ей это, чего бы она ни попросила. Однако инстинкты вели его все жестче с каждым ударом сердца. Взять. Покорить. Обладать. Простые и ясные нужды. Зверь хотел ее, и ему было плевать на последствия.
Он склонил голову ниже. Одна из многочисленных косиц его гривы упала ей на грудь. Бусина на конце блеснула на коже, и рокот в груди Валлека стал глубже. Он хотел, чтобы она пахла им. Сейчас же. Но сначала — имя.
— Имя. Пожалуйста.
Это не было мольбой, Валлек был слишком горд для этого. Но он мог быть мягким, если это помогало получить желаемое.
Ее челюсти сжались в невидимой борьбе, прежде чем она неохотно выдавила:
— Равенна.
Мир вокруг него совершил кувырок. Все инстинкты и желания сфокусировались на ней одной. Это было мучительное перерождение: все планы и мечты рассыпались в прах и за считанные секунды сложились заново. Душа протестовала против такой резкой перемены, но инстинкты победили. Пока связь не будет закреплена, для него не существует никого, кроме нее. Равенна.
Опустив голову еще ниже, он коснулся ее носа кончиком своего. Орки предпочитали ласкаться так, ведь клыки мешали поцелуям, но чем ближе он был к ней, тем соблазнительнее казался этот розовый рот. Особенно когда она так величественно хмурилась.
— Равенна, — выдохнул он. — Моя пара.
7
Равенне требовалась новая стратегия. Такая, чтобы выбраться из-под мурлычущего орка, нависшего над ней. Его зрачки расширились, а выражение лица было настолько голодным, что он мог проглотить ее целиком.