Ее предательское тело было не против. О, нет. Если бы она не держала руки прижатыми к груди, то могла бы просто позволить ногам распахнуться в знак приветствия.
Чего делать было нельзя.
Ее разум еще не до конца осознал водоворот событий последних десяти минут, но она понимала достаточно: ситуация приняла опасный оборот, и ей нужно убраться от него. Прежде чем она совершит что-то необратимое, например, ляжет с ним в постель.
Конечно, рациональная часть разума с планами мести и волей к выживанию проигрывала битву натиску похоти. Инстинкт терзал ее, проходя сквозь внутренности и фокусируясь пульсирующей болью между бедрами.
Как ни ужасно и шокирующе это было, азаи смотрел на ее истинное лицо и мурлыкал. Одного взгляда хватило, чтобы он узнал ее и уложил в кровать. Это было до неприличия лестно — и отвлекало.
Тонкие перепонки сложенных крыльев начали подрагивать. Равенна судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться: крылья вибрировали и гудели только для азаи. Говорили, что эта гармония — манящий зов для пары, искушение, перед которым нельзя устоять.
—Не гуди для него, будет только хуже, — приструнила она себя.
—Не гудеть для кого? — подозрительно спросил Оберон. —Что происходит?
—У нас проблемы…
Через связь единорог прислал самый долгий и драматичный вздох в истории.
—Опять?
Времени на объяснения не было: красавец-орк наклонился, чтобы коснуться носом ее носа. Равенна и раньше видела, как ласкаются орки, и знала, что это знак привязанности. То, как он заявлял права, было нежно — легкое смешение их запахов. В горле Равенны почти созрел стон удовольствия.
Как ни любезен был этот жест, глаза хищника не отрывались от нее. Он обжигал интенсивностью взгляда, а его рокот был почти яростным — так сильно он сотрясал их обоих.
— Зачем ты пряталась? — спросил он мягко. Голос его звучал тем вкрадчивым шепотом, что создан для ночей при свечах и теплого изнеможения после близости.
Равенна провела языком по нижней губе; он проследил за этим движением от одного уголка рта до другого.
— Ради безопасности, не более того, — солгала она.
— Думаешь, я не смогу тебя защитить? — Это была ловушка. Рука его скользнула с подбородка на шею, обхватив ее собственническим жестом. Между ног у Равенны снова болезненно пульсировало. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
— Я этого не говорила, — осторожно произнесла она. Каким бы великолепным он ни был сейчас, она понимала, что это не тот Валлек, которого она знала. Это был кто-то другой, куда более опасный. Кто-то, из-под кого ей нужно выбраться. — Это должно было уберечь меня от всех. Особенно от тебя.